Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Послание к Римлянам, читаемое всегда в летнее время богослужебного года сразу же по прошествии праздника Пятидесятницы, прежде всего учит вере и призывает к ней. Как свидетельствует апостол Павел, человек оправдывается верою независимо от дел закона, от дел внешней праведности (Рим. 3, 28). В переводе Мартина Лютера стоит даже sola fide – одной верой. Действительно, если понимать веру не как теоретическую убежденность в тех или иных истинах Писания, а как то несравненно более глубокое состояние души, о котором сказано Христом: «блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся», тогда именно такой и только такой верой жив будет праведник (Авв. 2, 4) и всякий человек. Верой, действующей любовью (Гал. 5, 6), из которой всякое доброделание естественно следует и не принимается в расчет. И если за апостолом Иоанном Богословом прочно закрепилось выражение «апостол любви», то с неменьшим основанием ап. Павла можно называть апостолом веры. Хотя и ап. Павел свидетельствует подчас с неповторимой силой о любви, как в том же послании к Римлянам («любящий другого исполнил закон», «любовь не делает ближнему зла; итак, любовь есть исполнение закона»), так и во многих других посланиях, в особенности же в непревзойденном гимне любви 1 Кор. 13 или поучении в Евр. 11. А ап. Иоанн, с другой стороны, дополняет ап. Павла, говоря о вере: «всякий, рожденный от Бога, побеждает мир; и сия есть победа, победившая мир, вера наша» (1 Ин. 5, 4). Вера – во Христа Распятого и Воскресшего, «для иудеев соблазн (букв. – «скандал»), для эллинов безумие» (1 Кор. 1, 23). В Того, Кто в прощальной беседе перед Своими страданиями заповедал Своим ученикам: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир» (Ин. 16, 33). Об этой победе свидетельствовать можно никак не видением того, что ежедневно происходит вокруг нас, но той же верой, обнаруживающей невидимое, - «верою ходим, а не видением» (2 Кор. 5, 7)! Ибо по-прежнему смерть, боли и страдания слишком явно бросаются нам в глаза, и множество людей, не обязательно лукавых, ищущих знамений, но просто нетвердых, сомневающихся, вопрошающих, стремятся удостовериться в видимых знаках Божьего присутствия. Столько людей жалуются, что Бог их оставил, или оправдывают свое маловерие в том, что «жизнь такова»! По-неволе, еще далеко не в самом худшем случае можно сосредоточиться на делах внешней праведности… Но еще более 3000 лет прозвучали слова Моисея как одно из главных завещаний не только колеблющемуся Израилю, но и верующим всех эпох и культур: «Ибо заповедь сия, которую я заповедую тебе сегодня, не недоступна для тебя и не далека. Она не на небе, чтобы можно было говорить: «Кто взошел бы для нас на небо и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы бы исполнили ее?» И не за морем она, чтобы можно было говорить: «Кто сходил бы для нас за море, и принес бы ее нам, и дал бы нам услышать ее, и мы бы исполнили ее?» но весьма близко к тебе слово сие: оно в устах твоих и в сердце твоем, чтобы исполнять его» (Втор. 30, 11-14). Апостол Павел, дополняя эти слова, замечает: «А праведность от веры так говорит: «не говори в сердце твоем: кто взойдет на небо?» то есть Христа свести; «или кто сойдет в бездну?» то есть Христа из мертвых возвести. Но что говорит Писание? «Близко к тебе слово, в устах твоих и в сердце твоем», то есть слово веры, которое проповедуем. Ибо если устами твоими будешь исповедовать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мертвых, то спасешься, потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10, 6-10). «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов…» (Мк. 16, 17). Евангельское чтение 5-й недели по Пятидесятнице (Мф. 8, 28 – 9, 1), следующее сразу же за апостольским, откуда только что были приведены слова ап. Павла (Рим. 10, 1-10), живописует нам неприглядную картину человеческих страданий под действием бесовской силы, легиона бесов, во главе которых стоит «князь мира сего». Христос, пришедший «разрушить дела диавола» (1 Ин. 3, 8), исцеливший несчастных бесноватых, однако, не находит Себе очередного пристанища в стране Гадаринской – ее жители просят Его уйти. Воистину, нелегко постоянно жить в присутствии Божием – как часто Он изгоняется повсюду из нашей жизни, даже если имя Его как будто не сходит с нашего богослужебного языка! Но жизнь вне присутствия Божия есть тьма внешняя, и «люди более возлюбили тьму, нежели свет» (Ин. 3, 19). Не случайно, видимо, у Марка и Луки, подробно рассказывающих об исцелении гадаринского бесноватого, речь идет об одном одержимом, в то время как Матфей, весьма более сжато повествующий о том же событии, говорит нам о двух. Можно сказать, что тот, второй – это каждый из нас, в тот или иной момент своей жизни бывающий близким по состоянию к тому первому одержимому и имеющий с ним некоторое сродство. Потому-то по-прежнему «диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1 Пет. 5, 8), и вот, многие в наше время не столько любят Бога, сколько пугаются диавола. Но тот же апостол Петр продолжает: «Противостойте ему твердою верою…» (1 Пет. 5, 9). Верою, а не видением вокруг разных нечистот и не бесконечными воздыханиями по поводу отступления и погибели окружающего маловерного мира – тем самым мы невольно соглашаемся, что диавол победил мир, а не Христос. Воистину, Господь гораздо ближе к нам, чем мы думаем, и даже когда мы Его изгоняем ради нашего собственного комфорта, Он стоит у двери нашего сердца. Мы неверны – но Он-то верен; мы теряем веру в Него, но Он не перестает верить в нас, как любил повторять приснопамятный митрополит Антоний (Блюм). Ради веры в человека, ради спасения человечества и преображения мира Бог отдал Единородного Сына Своего – как после этого можно отчаиваться в своем спасении? Покаяние и видение своих язв греха предполагают не мирскую печаль, ведущую к смерти, а радостотворную печаль по Боге, возрождающую к вечной жизни (2 Кор. 7, 10) и делающую еще более напряженным обращение к Богу, - исповедание устами ко спасению и веру сердцем к праведности.