Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Говорить об этом празднике довольно затруднительно. В IV и V веках праздник Вознесения был уже распространен в христианской Церкви; о нем упоминают св. Григорий Нисский (ум. в 395 г.), св. Иоанн Златоуст (ум. в 407 г.), св. Григорий Двоеслов (ум. в 604 г.) и другие. Но по насыщенности песнопениями и их разнообразию этот праздник уступает другим господским праздникам: Преображению, Богоявлению, Рождеству Христову, Пятидесятнице и, тем более, светлому Воскресению Христову. И это не случайно. Есть здесь еще более невыразимая тайна, не доступная нашему духовному опыту. Воскресение Христово можно лучше прочувствовать, в те дни, когда все в храмах ликуют и поют: «Пасха, Господня Пасха, Пасха всечестная нам воссияла. Пасха! Радостию друг друга обымем. О, Пасха! Избавление от скорби, ибо из гроба ныне, как из брачного чертога, воссиял Христос, жен радостью исполнив словами: «Возвестите апостолам». Веяние Духа Святого в душе можно также ощутить в те или иные моменты нашей жизни. Праздник же Вознесения, несущий в себе много невысказанного и невыразимого, наступает к тому же на определенном спаде внутри годичного круга праздников, после «весны» великопостной и пасхального без малого 40-дневного периода, когда «весна благоухает и новая тварь ликует». Многим православным будут близки впечатления о. Александра Ельчанинова из его дневников: «Мне всегда грустно от этого постепенного убывания духовной жизни после Пасхи. Сначала нарастание духовных сил по мере углубления в Великий пост. Все внутреннее делается много легче, чище и спокойнее на душе, больше любви, лучше молитва. Потом — всегда необыкновенные дни Страстной недели, потом пасхальная радость. Не знаю. как и благодарить Бога, что он допустил меня, как священника, максимально участвовать во всем этом. Но вот наступает суббота Светлой недели, закрываются врата алтаря, как будто запираются двери небесные, и все становится труднее, душа ослабевает, малодушествует, ленится, всякое духовное усилие становится трудным.» Тем более к моменту 40-го дня после Пасхи может наступить некоторая грусть и расслабление. Однако Евангелие свидетельствует о моменте прощания Христа с учениками: «И вывел их вон до Вифании и, подняв руки Свои, благословил их. И, когда благословлял их, стал отдаляться от них на небо. Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великой радостью. И пребывали всегда в храме, прославляя и благословляя Бога» (Лк. 24, 50-53). В чем же источник этой радости? В связи с исполнившимся и посланным обетованием Отца на учеников Христовых (Лк. 24, 49), о чем им было сказано в прощальной беседе перед отшествием Христа на вольные страдания: «Когда же придет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину…, и будущее возвестит вам. Вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня, ибо Я иду к Отцу… Истинно, истинно говорю вам: вы восплачете и возрыдаете, а мир возрадуется; вы печальны будете, но печаль ваша в радость будет. Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир. Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16, 13-22). И не забудем, что все Евангелия были написаны уже в свете прошедшего Воскресения и сошествия Святого Духа, в том числе и такие, например, слова: «Где двое или трое собраны во Имя Мое, там Я посреди них» (Мф. 18, 20) или «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28, 20). По слову ап. Павла, «никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым» (1 Кор. 12, 3), и, добавим, никто не может узреть Его Воскресение и приобщиться к нему, как в том же Духе, как и в «Вознесшемся на небеса и сидящем одесную Отца» узнавать всякий раз, что Он посреди нас, двух или трех, собравшихся во имя Его, прежде всего в таинстве Евхаристии, преломления хлеба. И именно в этом преломлении у учеников, не узнававших Его, Воскресшего, сразу, открывались глаза и сердца. Деяния апостольские начинают повествование как раз с упоминания о Вознесении Господнем: «Первую книгу написал я к тебе, Феофил, о всем, что Иисус делал и чему учил от начала до того дня, в который Он вознесся, дав Святым Духом повеления Апостолам, которых Он избрал, которым и явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами, в продолжение сорока дней являясь им и говоря о Царствии Божием» (Деян. 1, 1-3). Но, читая Евангелия о Воскресении Христа, совершенно не чувствуешь какого-либо течения времени, его протяженности, как не чувствовали его сами апостолы в общении с Воскресшим. Более того, евангелист Лука, судя по всему, намеренно объединил явление ангела Господня у гроба пришедшим мироносицам и обнаружение пустой гробницы апостолом Петром, явление Христа двум путникам, шедшим из Иерусалима в Эммаус («в тот же день» - Лк. 24, 13), затем возвращение этих двух в Иерусалим («в тот же час» - 24, 33), их рассказ одиннадцати апостолам о случившемся и, в свою очередь, повторном явлении им Христа, уверявшего, что Он не дух, ибо может есть перед ними ( 24, 37-43), и, наконец, прощальное выведение Им этих же учеников до Вифании, благословение их и восхождение на небо (24, 50-51). Воскресение и Вознесение здесь объединены едва ли не одним днем и неразрывно связаны. Но только ли у Луки? Евангелист Иоанн повествует о Марии Магдалине, которая, как и те два путника по дороге в Эммаус, не узнала Воскресшего, встретив его рано поутру у гробницы в первые минуты по Его восстании, но когда поняла, услышав от Него свое имя, была удержана от приближения к Нему: «не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин. 20, 17). Но совсем не так было в случае с сомневавшимся апостолом Фомой по прошествии восьми дней и повторном явлении Христа ученикам: «Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда, и посмотри руки Мои; подай руку твою вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20, 26-28). Неясно, правда, осязал ли в действительности Фома Воскресшего или уверовал только, услышав слова Господа. Но, по крайней мере, Христос не удерживал нисколько Фому, в отличие от Марии Магдалины. Правда, в евангельской стихире, одной из одиннадцати, поющейся в конце воскресной Утрени и соответствующей как раз теме 8-го воскресного евангельского чтения о встрече Магдалиной воскресшего Господа (Ин. 20, 11-18), говорится, что она «земная мудрствует, яко жена немощная». Но ведь и Фома тоже по-земному мудрствовал, и других апостолов Христос упрекал «за неверие и жестокосердие» (Мк. 16, 14). Не означает ли это, что таинственное восхождение, упомянутое Христом Магдалине, уже произошло к девятому дню (после восьми дней – Ин. 20, 26), или даже в тот же самый день Воскресения? Христос проходил сквозь затворенные двери, и, как легко и внезапно появлялся перед Своими учениками, узнаваемым ими не сразу, так же и исчезал и становился для них невидимым, пребывая по отношению к ним уже вне времени и пространства. Число сорок в Библии всегда означало определенную полноту времени, связанную с испытанием, это число испытания. Сорок дней продолжался всемирный потоп (Быт. 7, 17), сорок дней и ночей Моисей пребывал посреди облака по восхождении на гору Синай (Исх. 24, 18); сорок лет израильский народ был водим по пустыне, прежде чем войти в Землю обетованную (Числ. 14, 34) и, наконец, сорок дней Сам Христос постился в пустыне перед выходом на служение (Мф. 4, 2). Не явились ли те сорок дней по Воскресении Христовом периодом испытания для учеников, перед сошествием на них Святого Духа и облечением силою свыше, чтобы «во всю землю изыде вещание их и в концы вселенныя глаголы их»(Пс. 18)? Воскресший Господь не пребывал уже с учениками постоянно, как это было в течение трех с половиной лет Его земного служения, а лишь время от времени открывался им. В начале Его служения Петр и братья Зеведеевы (Лк, 5, 1-11) были призваны от рыбной ловли на море Тивериадском к тому, чтобы стать ловцами человеков, и вот они снова возвратились к прежнему ремеслу (Ин. 21, 2), как будто и не было позади тех пережитых трех с половиной лет! И тогда, и теперь, ничего не поймав и напрасно проведя бессонную ночь, они встречают Христа, указывающего им место, куда закинуть сеть, и им тотчас же достается обильный улов, едва удерживаемый сетями, готовыми разорваться. Можно только предполагать и догадываться, как еще приходилось Христу наставлять их в продолжение тех сорока дней. И вот, наконец, Сам Он на 40-й день явил славу Свою по Воскресении подобным же образом, как Он явил ее однажды, преобразившись на горе Фаворской перед учениками незадолго до Своих страданий. Тогда, на Фаворе, облако славы осенило апостолов, и Петр только и смог сказать: «Господи! хорошо нам здесь быть» (Мф. 17, 4), однако к тому чувству примешан был страх (17, 6). И в этом же облаке славы Христос вознесся перед учениками, уже не испытывавшими никакого страха. Вознесение Господне – прямое продолжение Его Воскресения, длящееся и поныне. Христос воскрес, дабы с Собой воскресить всех уверовавших в Него, и подобным же образом, согласно песнопениям праздника, «взошел Бог при восклицаниях, Господь при гласе трубном (Пс. 46, 6), чтобы вознести на небо падший образ Адамов и послать Утешителя Духа, дабы освятить души наши». И для нас всех остается духовное завещание апостола Павла, однажды встретившего Воскресшего и Вознесшегося Христа по пути в Дамаск: «Итак, если вы воскресли со Христом, то ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога. О горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы умерли, и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге. Когда же явится Христос, жизнь ваша, тогда и вы явитесь с Ним во славе» (Кол. 3, 1-4). Вознесение наше со Христом означает наше преображение и обожение, наше причастие к свету Его славы.