Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Помню, несколько лет назад прочёл я сборник Олега Чухонцева“Ветром и пеплом” и был тронут этим поэтом.Очень человечные, глубоко христианские и очень русские,хотя и часто горькие стихи. Естественная и сильная рифма.СЕМЕН УСУД (цитирую по памяти, четыре строки пропущено)Во как! - обычно скажет Семён Усуд,Если вдруг кто-то где-то отколет штучку.Выпятит губы, словно найдёт колючку, -Во как оно! - и сглотнёт её как верблюд.Что ни случится: в глаз попадёт ресница,И не ему, а соседу; на сеновалМалый затащит девку, а та - девица, -Скорбно надует губы: я так и знал!Всё-то он знает, всё-то он глазом точит,Словно нечистая сила ест мужика,Встанет лицом к забору, если доскаПлохо прибита, - Во! - и доска отскочит.Глянешь: куда его черти с утра несут?Кепку надвинет и чешет себе, сердешный,Мучимый любопытством - иль скукой здешней?Бывало, окликнешь: Куда ты, Семён? - У суд....Ходит среди людей, и худой кадык,Как у верблюда, пришлою дышит тайной.Встретил его я осенью: шёл отстрелДиких собак, и вспомнил он: “В тридцать третьемя убежал. От голода зубы съел,Нам-то ещё повезло...” и добавил: “детям...”...Господи мой, не этому ли примеруСледовать наказал Ты в страде земной?Не потому, что дни его незлобивей,Чем у других, а ночи, быть может, злей,Не потому, что духом своим бедней,А ремеслом да промыслом нерадивей,А потому, что в мире больших невзгод,Он, как дитя большое, в обидах страшныхНе по обидам, а по вине живёт,Больше того, врагов возлюбил вчерашних,Может быть, он, когда выйдет его черёдПеред лицом Творца оправдаться в судьях,Хоть бы за то, что прожил верблюдом в людях,В Царство Небесное как человек войдёт.////На ночной, на заснеженной улицеСвет такой, что идёшь как во сне,Видно, даром всё лучшее сбудется,А худое - по нашей вине.Остья стужи настыли на линии,Я люблю здесь бродить вдоль путей...Вот ударит струной - и по узкомуКоридору, мерцая дугойОт Савёловского к БелорусскомуПроскользнёт и уйдёт к Беговой.Это наше, глухое да дивное,Не сказавшеееся на словах,Словно молния локомотивнаяНа железнодорожных путях.Чем же мне, как не мысленным лепетом,Остаётся сказаться ей вслед?Я люблю тебя здесь, а не где-то там,В этом тамбуре, где меня нет,В этой будке, замёрзшей на улице,Где слова проглотил автомат.Знаю, знаю: и худшее сбудется,Но и худшему, кажется, рад.///Ожесточённость и хандра. Из дела выбился,Недорасчухался с утра Или не выспался.И ноги вкривь, и мысли вкось,Кривится улица,Хлебнуть рассолу бы - авосьВсё образуется.....Всё строят инженеры душСвои курятники,Сидят не яйцах вроде клушДружки-стервятники.Над этажами по таблоБегут известия,И это чьё-то ремесло,Растёт же, бестия....Какой тут, к дьяволу, поэтТоскою вызвенит:Уюта нет! Покоя нет! -А если - жизни нет?Да что, гори она огнём!За синь звездастуюРассолу бы - и рукавомИ - благодарствую!///ВЕТРОМ И ПЕПЛОМПо гиблому насту, по талой звездеНайдёшь меня там, где не будет нигде.Там дальняя пристань, последний приют,Где горя не знают и мёртвых не чтут.Кто был для единого слова рождён,Пусть ветром и пеплом развеян, но онКак кочет туда безголовый взлетел,А это, поверьте, не худший удел.///Буду очень рад, если кто-нибудь расскажет о новых сборниках Чухонцева и приведёт стихи.