Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

>Как выяснилось, пресловутые пирамиды Голода не только лечат, но и калечат. Судите сами: На самом деле выясняется, что “калечат“ не пирамиды, а обыкновеннейшая российская безалаберность, как ДПС, так и населения, не уважающего никакие законы. “Проклят сей народ, невежда он в законе“ православном, а кто его воспитал таким инфантильным? Слепо верующим в любую чушь, “иже алчущим исцеления“ чудесного, но кропотливая работа которому скучна, все ищущим на грош пятаков купить да любую проблему шапками закидать? >- Пирамида день ото дня набирает силу, - обещает Голод. - Она рассчитана на 150 километров. Этак, значит, и до загорской лавры достанет? Вот будет бой титанов, оковы тяжкие падут и Россия воспрянет ото сна, как и предсказывали старцы? Народы, строящие пирамиды, вымирают от голода.

На самом деле выясняется, что “калечат“ не пирамиды, а обыкновеннейшая российская безалаберность, как ДПС, так и населения, не уважающего никакие законы. Народ кидается через дорогу к пирамидам как мотыльки на электрическую лампочку. Убери эти проклятые пирамиды, и люди перестанут кидаться под колеса, а водители пялиться по сторонам. Конечно это не решит проблему безалаберности на российских дорогах, но хоть одной бедой станет меньше.

>Убери эти проклятые пирамиды, и ... хоть одной бедой станет меньше. Примечательный подход к решению проблем. “Убрать“, запретить, не пущать - “и одной бедой станет меньше“. Может быть, здесь убудет, а где-нибудь, может, три новых прибудут. “Народ, не толпись, народ, расходись“ пробуют уже 1100 лет, а воз и ныне там, даже наоборот, как бы все хуже и хуже не становится. То, что для научения свободе людям нужна эта самая свобода, и в голову не приходит.

Здравствуйте, Ольга! Вас ли я слышу??? Ольга> Убери эти проклятые пирамиды, Ольга> и люди перестанут кидаться под колеса, Ольга> а водители пялиться по сторонам. :О ... ??? Впрочем, если это -- ДЕЙСТВИТЕЛЬНО так, то как просто решить проблему с ДТП, в которых гибнет в год больше людей, чем за всю афганскую войну..! Увы, не думаю, что именно пирамиды виноваты в нашей известной, многовековой безалаберности :((((...

Конечно, убрать пирамиды все проблемы не решит. Но господа, вы заострили внимание совсем не на той проблеме, что поднята. Чувствую, я неправильно сделала акцент на “не столько лечат, сколько калечат“. Проблема-то совсем в другом - в пробуждении в народе тяги к язычеству, когда Бога и Церковь Его считают ретроградством, препятствием для развития и чуть ли не источником всего мирового зла, а вот в пирамиды и их оккультное чудо верят с превеликим удовольствием! А дело-то вовсе не в ретроградстве, ибо налицо жажда легких чудес. В христианстве так много труда - молиться, поститься, бороться со страстями, а тут как просто - сьел заряженный пряник, подержался за камушек, потолкался в пирамидке и здоров на ближайшие сто лет. И никаких усилий. Только ой как тяжело язычнику признаться в нежелании бороться с грехами, гораздо проще сослаться на “устаревшесть“ религии, ведь зелен виноград-то...

Ольга, но язычество бессмертно, как именно естественная, племенная религия. И в православии у подавляющего большинства именно языческое отношение ко всем обрядам, таинствам, мощам, иконам, батюшкам и прочее, чисто языческое тяготение к чуду. И в христианстве поститься-бороться не главное, есть конфессии, вполне обходящиеся и без этого. И съездить к “старцу“ или чудотворной иконе за тысячу верст для многих - не крюк. Но язычество, помимо чисто естественной тяги, не так скомпрометировало себя, как Церковь христианство за две тысячи лет. У язычников нет церкви, нет иерархии, пышных дорогостоящих обрядов и культовых зданий, не было тысячелетней истории соглашательства и одобрямса любых, сколь угодно жестоких действий власть имущих.

Этак, значит, и до загорской лавры достанет? Вот будет бой титанов, оковы тяжкие падут и Россия воспрянет ото сна, как и предсказывали старцы? Вряд ли.При такой разности потенциалов возможен весьма мощный разряд.Это не к добру.Поскольку передвинуть пирамиды не удастся,надо бы сдвинуть в безопасное место лавру.Как бы чего не случилось...

Черезмерное увлечение внешними атрибутами в ПЦ, конечно, есть - видели бы Вы толпы паломников, которые по приезду в святое место с боем кидаются не в храм, а за святой водой и маслом (а главное унести побольше, побольше), а что уж говорить о километровых очередях на Крещение! Большая часть этих людей, правда, отнюдь не прихожане храма, да и в Бога-то из них далеко на веруют - всё больше в крещенскую водичку. Но тем не менее это отнюдь не означает, что дело в компрометирующем влиянии Церкви. Я конечно понимаю, Владимир, что Вам как всегда всё хочется свалить всё на её иерархов, но слишком многим людям это не помешало прийти в храмы. Зато те, кто шарахаются от Православия, в основной своей массе ругают отнюдь не “дорогостоящие обряды“ и “культовые здания“, а элементарно не хотят ничего в себе менять. Как вчера сказал мне один такой “с Богом в душе“: “А зачем мне исповедь? Я итак человек хороший!“.

Ольга, толпы я видел и даже сам кидался. Иерархи РПЦ меня, в общем, особо не интересуют, жаль, что после года общения это так и осталось непонятным. Почему люди шарахаются от Православия, я не знаю, тем более про “основную массу“ - люди все разные. Те, которые не хотят ничего в себе менять, не шарахаются, а просто равнодушно обходят ПЦ стороной, как грязную нищенку-попрошайку. >Как вчера сказал мне один такой “с Богом в душе“: “А зачем мне исповедь? Я итак человек хороший!“. И что Вы ему ответили? Что он плохой?

И что Вы ему ответили? Что он плохой? Нет. Я таким людям говорю всегда одно и тоже: “Главное, живите по совести и никогда не глушите ее голос“. А что ещё им можно сказать?

Действительно, а зачем людям нужна исповедь? Не иерархам, с ними-то все ясно, а простым людям. Во всем мире исповедь отмирает как таинство, что в католической, что в православных церквях. Проще всего это выдать за очередной признак надвигающейся апостасии, а может, это просто люди становятся взрослее, уходят от примитивного магического понимания отношения к Богу как к всевидящему обер-стукачу? Похоже, тема для новой дискуссии.

Знаете, мне как православному человеку сомневаться в необходимости таинства исповеди не приходится. Другой вопрос, что тем, кто к ней не готов (т.е. не кается) она действительно не нужна. Но в любом случае будущая исповедь перед священником не отменяет исповеди в себе самом. Вам таинство исповеди не нужно? Это Ваш личный выбор, но насчет её отмирания Вы явно перегибаете.

//...люди становятся взрослее, уходят от примитивного магического понимания отношения к Богу как к всевидящему обер-стукачу?// Когда я столкнулся с таким отношением к Богу у Высоцкого (например, песня “Райские яблоки“), то был весьма удивлён и даже не решился считать Высоцкого христианином. У других людей я такого отношения к Богу не предполагаю. Правда, было несколько исключений, когда именно такого типа магическое отношение к Богу проявлялось ярко, но эти малочисленные исключения не делают картины. Единственное, что у меня вызывает недоумение, так это практика слишком частой исповеди. Ведь если исповедоваться по-нормальному, без извращений, --- то исповедь у большинства людей будет редкой. Мне приходилось слышать, что обязательная исповедь перед причастием --- это русский народный обычай, а не церковное правило, да и в русской-то церкви он практикуется около 400 лет. Буду признателен, если кто-нибудь сообщит что-либо достоверное на эту тему. Роман

Здравствуйте, Владимир. //Действительно, а зачем людям нужна исповедь? Не иерархам, с ними-то все ясно, а простым людям.// Как - зачем? (Я действительно не понимаю, почему вопрос может быть так поставлен.) Ведь сказано в Евангелии: “Что развяжете на земле...“ И если исповеданного мной греха больше за мной нет - мне ведь легче дальше направлять свой путь к Богу. Разве не так? А по поводу иерархов - мне кажется, у Вас недостаточно информации. Им-то как раз наша исповедь не нужна (в лично-корыстном смысле). Подходит к священнику какой-то незнакомый человек, битый час говорит о своих грехах, получает отпущение, кладёт на тарелочку рубль или свечку (а чаще - ничего), и уходит. Что с этого имеет священник? //Во всем мире исповедь отмирает как таинство, что в католической, что в православных церквях// Те шесть лет, что я хожу в Храм, показывают обратное. Отношение к исповеди становится более серьёзным. С уважением, Елена.

> Ведь сказано в Евангелии: “Что развяжете на земле...“ Кому сказано-то? Апостолам - так причём же тут попы? Ах, “апостолопреемственность“ говорите. Только апостолопреемственность имеет место без канонических нарушений, а если они были “по дороге“? Самочинная автокефалия, синодальная самовольщина, массовая симония - да остался ли хоть один “каноничный“ батюшка? > И если исповеданного мной греха больше за мной нет - мне ведь легче дальше направлять свой путь к Богу. А почему для того, чтобы “греха больше за Вами не было“, надо обязательно о нём рассказать специальной персоне в рясе? И следует ли из такой необходимости тот вывод, что, к примеру, православные, сосланные в глухие сибирские углы в 20-е годы, где, разумеется, никаких священников и близко не было, а значит, все они не исповедывались и не причащались,- так вот, следует ли из этого, что они все “в геенне огненной“? И не есть ли всё это то самое идолопоклонство, о котором мы с Вами спорили в теме 4149?

Сергей, Вы вроде о серьёзных вещах говорите, но таким тоном, который сразу практически не оставляет надежды на хоть какое-то понимание. Вы зачем пишете-то? Чтобы лишний раз произнести слово “идолопоклонство“ (против которого, кстати, и направлена эта тема - писали бы по основному вопросу)? Или просто скучно? //остался ли хоть один “каноничный“ батюшка? Остался, и не один. Потому что слова Господа “Не прейдут“. И если они, по-Вашему, не относятся к батюшкам Русской Православной Церкви, то к кому они сейчас относятся? //>И если исповеданного мной греха больше за мной нет - мне ведь легче дальше направлять свой путь к Богу. А почему для того, чтобы “греха больше за Вами не было“, надо обязательно о нём рассказать специальной персоне в рясе?// Вообще, наверное, не обязательно. Можно и страданиями, собственной кровью смыть любой грех. Но мне это не под силу. Если Вам это по силам - возможно, и без исповеди будете безгрешны. //И следует ли из такой необходимости тот вывод, что, к примеру, православные, сосланные в глухие сибирские углы в 20-е годы, где, разумеется, никаких священников и близко не было, а значит, все они не исповедывались и не причащались,- так вот, следует ли из этого, что они все “в геенне огненной“?// Конечно, не следует. Насчет геены огненной я очень подробно изложила свою позицию в теме “Справедлив ли Бог“. //И не есть ли всё это то самое идолопоклонство, // Где Вы его на этот раз обнаружили?

> > //остался ли хоть один “каноничный“ батюшка? > > Остался, и не один. Потому что слова Господа “Не прейдут“. И если они, по-Вашему, не относятся к батюшкам Русской Православной Церкви, то к кому они сейчас относятся? Во-первых, не припоминаю Его слов о батюшках. Во-вторых, не припоминаю Его слов о РПЦ. В-третьих, “Дух дышит где хочет“, а вовсе не там, где “апостолопреемственность“. > Можно и страданиями, собственной кровью смыть любой грех. А просто Богу его исповедовать никак невозможно? Только через посредство волшебной рясы? > Где Вы его на этот раз обнаружили? В рясопоклонстве.

Теперь Ваша позиция мне понятнее. Когда человек просто уходит от ответа на неприятный для него вопрос - это одно. А когда он делает вид, что не понимает, о каких словах Господа идёт речь, хотя эти слова упоминались 10 минут назад - это уже совсем другое. Если для Вас священник - это волшебник, а ряса - предмет, которому можно поклоняться, то мне Вас жаль. Всего хорошего. Елена.

> Если для Вас священник - это волшебник, а ряса - предмет, которому можно поклоняться Это, наверное, очень православно - отвечать в стиле “сам дурак“: когда Вам говорят о типичном православном рясофильстве, Вы заявляете, что это, оказывается, для меня поп - волшебник. > Когда человек просто уходит от ответа на неприятный для него вопрос - это одно. А когда он делает вид, что не понимает, о каких словах Господа идёт речь, хотя эти > слова упоминались 10 минут назад - это уже совсем другое. Я не имею привычки “делать вид“. Если Вы мне найдёте слова Господа о РПЦ и её батюшках - буду считать Вас величайшим апологетом церкви. А коли нет - уж не взыщите: слова об апостолах относить к батюшкам я не собираюсь.

А вот Вам пример другого идолопоклонства. Когда уже не просто пирамидам каким-то, а людям поклоняются. Видно у русских тяга ко всякой подобной ерунде просто в крови заложена. Я думаю, что нынешнего “изобретателя“ пирамид не сомневаясь можно занести в нижеприведенную коллекцию “гадателей“, “целитей“, “угодников“, “юродивых“ с таким серьезным юмором составленную И.А. Буниным. Просто с развитием цивилищзации и методы этих кумиров и изобретателей меняются, а суть как была та же, так и осталась. С другой стороны этот “изобретатель“ панацеи от всех болезней, т.е. пирамид, заслуживает и некоторого даже уважения. Надо ж как мужик приспособился деньги то зарабатывать! Да этого же ведь додуматься надо тоже суметь :-) Смотрите сами. Но мне было очень смешно. :-) Да, и простите, что текста много, но читать его очень легко на самом деле. — Нет-с, сударь мой, русская слава вещь хитрая! До того хитрая, что об ней следовало бы целое исследование написать. Тут, по-моему, даже один из ключей ко всей русской истории. И вообще, вы меня простите, вы еще молодо-зелено. Вы лучше слушайте мое готовое. Я в свободное время очков не снимаю, сорок лет сохну над книгами, да и жизненный опыт некоторый имею, с любым Ключевским могу кое в чем потягаться,— вы на то не глядите, что перед вами второсортный букинист. А уж про этих божьих людей и говорить нечего. Это даже моя специальность. Да вот вам несколько фигур из этой галереи, и фигур не каких-нибудь баснословных, незапамятных, а совершенно достоверных, современных мне. — Вот вам, например, Мужик Борода. Был он воронежский. Много лет пребывал в сравнительной безвестности. Как вдруг счастливый случай. Пропадает в одно прекрасное утро у одного заштатного полковника ореховая шкатулка. Полиция рыщет, с ног сбивается — результату ни малейшего. Что делать? Кидаются в слободу, к знахарям — ими в слободах под Воронежем, под Орлом, под Курском, под Тамбовом хоть пруд пруди. Входят в один домик и застают целую ассамблею: стоит десятка два баб и со слезами умиления смотрят на угодника. А угодник кушает чай. Накрыт в красном углу стол, на столе кипит самовар, а за столом — благодушный мужик, подпоясанный детским розовым пояском, и с бородой во всю грудь: посматривает исподлобья ясными глазами и не отрываясь хлебает, да не из чашки, не из стакана, а прямо из полоскательницы. Допьет, вытрет рукавом пот с лысого лба, облизнется и опять шепотком приказывает: — Наливай послаже! До того, понимаете, упарился, что даже шепчет. И передняя баба, самая видная и красивая, опрометью кидается к столу, наливает полоскательницу с краями, наваливает сахару и опять назад: стоит, плачет и смотрит. А он опять дует, как телок. — Что за человек? — Божий человек, ваше благородие. Чай кушают, только и всего. — Ты кто такой? Отвечает, ничуть не робея: — Я-то? Мужик Борода. Чай люблю. — Можешь одну кражу разгадать? Схлебывает и этакой скороговоркой: — Гадаю, милый, только на тощее сердце. До завтра, до утречка повремени. На другой день забирают его с раннего утра, ведут к полковнику, заставляют гадать. — Нет,— говорит,— так не годится. Родители учили не так. Помолиться сперва надо. Молитесь. Все молитесь. Все молятся; пристав, квартальный, городовые, полковник и вся его семья, все шесть дочерей. Даже бабушку, и ту привели. Но после молитвы оказывается, что гадать Мужик Борода — не умеет. Выталкивают, натурально, в шею, но что же вы думаете? Слава этой бороды начинает с тех пор расти не по дням, а по часам: за ним ходят уже толпами, осыпают деньгами и прочими даяниями, богатейшие купцы наперерыв зазывают его к себе с земными поклонами. И он милостиво заходит, садится на самое почетное место и — опивается чаем. Пьет и командует: — Наливай послаже! Вы не верите? Думаете, что не может же быть, чтобы двадцать лет почитали, как икону, только за то, что может человек ведерный самовар охолостить? Ну, мол, пьет, да не в этом же все-таки дело. Вероятно, хоть изредка чем-нибудь себя иным проявляет. Ну, например, врет что-нибудь божественное, хоть из приличия дурачит. Да нет же, ничего подобного! Только пьет и стяжает славу! — Но пойдем далее. Вот вам некий Федя, тоже воронежский. Прозвище несколько не благоуханное: Федя Золотарь. Но слава опять-таки громадная. Домик в слободе, двое взрослых детей, сын и дочь, которые весьма дельно торгуют лавочкой. А папаша уже лет пятнадцать ходит по улицам. Темное безбородое лицо, неморгающие темные глаза — и всегда молчит. То есть, вернее сказать, только поет: вы его останавливаете, спрашиваете, а он прет на вас, глядит в упор и дерет на ходу что-нибудь из Писания. Голос прямо ужасный. Да и сам ужасен: сальные волосы, босой, весь, конечно, в лохмотьях, на голове железный таган ножками вверх,— царская корона. Главное же занятие — в нечистотах рыться: как только ударят ко всенощной—он за город и до вечера роет там палкой по оврагам, где золотари по ночам городское добро выливают. Нароется до седьмого пота — и домой, ночевать. А еще что? А еще опять ничего! За что, спрашивается, его деньгами, булками и прочими дарами осыпают? За что руки ловят и целуют, да не только руки, а и палку вонючую? Не знаю-с, не знаю-с! Философствуйте сами — есть над чем... — Затем вспоминаю-с Кирюшу Борисоглебского, Кирюшу Тульского, Ксенофонта Окаянного... Кирюша Борисоглебский — мужик из большого торгового села под Борисоглебском. Морда свежая, румяная. Окромсал в один прекрасный день голову клоками, разулся, надел женскую юбку, взял в руку лом и отличился в город. Выбрал большой праздник, Троицу,— и прямо в собор, к обедне. Там, понятно, на переднем месте вся знать, все чины градские в полной парадной форме. Жара, духота, теснота невообразимые, солнце жарит прямо из купола, а березовая зелень на полу и по стенам вянет, покойником душит. И вдруг страшный коровий рев: врывается в церковь Кирюша и с коровьим ревом ломит сквозь толпу прямо к амвону. Натурально, полицейские его за шиворот и назад, но дело уже сделано — весь собор, а затем и весь город поражен и взволнован. А Кирюша как прикинулся на Троицу коровой, так и остался на целых три года. Целых три года ходил немым и ревел. Ревет, дует трубой иерихонской и разными жестами пророчествует. Посует пальцем в кулак — к свадьбе, сложит крестом ручки — к покойнику. А на четвертый год подсчитал однажды выручку, увидал, что капиталец составился уже кругленький, и восвояси. А там домик себе построил, палисадничек с мальвами завел, ну и прочее тому подобное. Обыкновенный мошенник? Разумеется. Ну, а слава-то? Ведь была же она? Была, равно, как и у прочих двух, мною вкупе с этим Кирюшей упомянутых, то есть у Кирюши Тульского и у Ксенофонта. Кирюша Тульский был невеличек ростом и весьма благообразен, начитан в Писании и сладкопевен. На груди, на серенькой поддевочке, сумочка, а что в ней — «смертному лучше и не заглядывать, любезные сестры, вдовицы и мужатицы!». А Ксе-нофонт почему-то прозвал себя окаянным. Молодой малый, рябой, длинный, наряжен послушником. И все юродство его заключалось только в том, что шатался он по городу и пил у мещанок и купчих чай непременно с лампадным маслом. Опять скажете, простой жулик? Совершенно с вами и на этот раз согласен. У одного на груди таинственная сумочка, у другого лампадное масло,— только и всего. Однако в чем же секрет? Ужели только в сумочке и масле? — Затем нарисую вам из числа подобных же, на первый взгляд тоже как будто весьма простых фигур, еще парочку: Феодосия Хамовнического и Петрушу Устюжского. Феодосию тоже однажды надоело быть обыкновенным дворником, и он тоже однажды разулся, возложил на себя вериги, то есть попросту собачьей цепью обмотался, прихватил в подручные некоего бродячего Петрушу и пошел пророчествовать. Вы опять подумаете—значит, все-таки хоть некоторый дар к тому имел? Но опять я вас разочарую: ничуть не бывало! Пророчествовал он крайне бездарно и, главное, вид имел самый не пророческий: обыкновенный лысый мужик лет сорока с превеселыми и нахальными глазами. А Петруша был и того ординарнее. Вид мелкотравчатый, умишко куриный, натура гаденькая и похотливая. Баб, дев иначе не называл, как вербочками, пеночками, канареечками, и прожорливостью отличался прямо противоестественною. И особенно на молочную лапшу и на арбузы. Завидев арбуз, весь трясся и кричал: «Искушение, искушение, великое искушение!»—затем облапливал его, ставил на колени и выгребал пятерней до до-нушка. Вы еще раз попытаетесь сказать, что плуты, мол, не в счет и что посему и эти два угодника должны быть оставлены нами в покое. Но, во-первых, я же и хотел сказать, сколь много среди наших знаменитостей было и есть плутов и выродков, а во-вторых, должен напомнить вам, что цель моя заключалась вовсе не в том, чтобы их обличать: я вел совсем к другому, к тому, что мы, русичи, исконные поклонники плутов и выродков и что эта наша истинно замечательная особенность, наша «бабская охота ко пророкам лживым» есть предмет, достойный величайшего внимания. А кроме того, никак не могу согласиться, что, например, Феодосии и Петруша только плуты. Нет-с, это в некоторых отношениях люди удивительные. Вы только представьте себе всю ту веселейшую небрежность, бесстыднейшую легкость, с конторой совершал свое земное странствие вот этот самый Феодосии среди прочих русичей, коих он всех поголовно, раз и навсегда, счел совершеннейшими идиотами, счел, конечно, не умом, а, так сказать, всем естеством своим. Разве это не гениальность своего рода? Но гениален и Петруша. Здесь вы тоже должны представить себе нечто совершенно из ряда вон выходящее в смысле цельности ходячей ненасытной утробы, ее зоологической устремленности исключительно к одной цели — к лапше, к арбузу, к канареечкам, к лапушкам. Полагаю, что подобной первобытности, зоологичности вы нигде, кроме русичей, не встретите. И поверьте-с — толпу-то и поражала (конечно, для нее самой неведомо) именно страшная сила этой зоологической цельности... — В том же роде был и знаменитый Иван Степанович Лихачев. Этот был много лет лихачом-извозчич ком — оттого и прозвали Лихачевым,— стоял в Соболях,— знаете, конечно, что это такое было,— целый квартал бардаков,— а затем с козел слез и преобразился в бродячего наставника святой жизни. Надел подрясник, бархатную скуфеечку — и пошел. Пророчески лыс не хуже Феодосия и так же благодушен. Говорит с пошлейшим красноречием, читает самые избитые нотации, а сам, конечно, зорко посматривает, сколько именно пятаков сердобольная дура из платочка развязывает. Сюжет, по-моему, тоже на редкость интересный! Тут, как видите, тоже обрел человек, стоя целыми годами возле бардаков, некое замечательное воззрение на мир, на жизнь и на людей! — Затем — Ванюша Кувырок. Почему Кувырок? А потому, что кувыркался, ходил больше всего колесом. Изумительно! Мог хоть пять, хоть десять верст пройти таким манером. А к этому прибавьте его лик: морщинистый мальчик лет сорока, с хитренькими глазками и с распущенными женскими волосами, впрочем, подрезанными, в силу того, что ходить колесом с длинными, конечно, неудобно. Знаменит был, между прочим, тем, что совершил паломничество в Киев с самой Матреной Макарьевной, богородицей всех московских юродиц, и притом паломничество не простое, а в некотором роде потрясающее: вообразите себе, что эта самая Матрена Макарьевна набрала в Киеве и повела за собой в Москву целых сто душ самых что ни на есть отборных по безобразию внешнему и внутреннему дур и дураков! Волосы на голове, сударь мой, зашевелятся, как подумаешь, что это за орда шла со всяческим дреколием в руках и в подобающих ее сану одеяниях! — И на этой картине позвольте пока и закончить.