Крайние противоположности вообще часто бывают внешне похожими. Отношение к иконам и почитание святых имеют своим основанием понимание Церкви, как Тела Христова, а святости, как обожения, т.е. святой становится во всем подобен Христу, и обладает всеми божественными качествами, с той разницей, что Христос является Богом по своей природе, а святые -- по благодати, через Христа. Человечество через Христа входит внутрь Святой Троицы, и святые, будучи во Христе, имеют всю полноту богообщения, не теряя своей личности. Как лица Св. Троицы неслиянны и нераздельны, являются единым Богом, так и святые, пребывая во Христе, не теряя личности, обоживаются. Поскольку они остаются личностями, с ними можно общаться как с личностями. Поскольку они во Христе, через них можно обращаться к Богу. Любая икона, кто бы на ней не был изображен, является, следовательно, образом Христа, а что можно почитать образ Сына, Он Сам показал, явившись на земле видимым образом и в человеческом теле. Запрет на изображения Бога в Ветхом Завете имел силу до пришествия Сына во плоти, так как Отец не имеет образа, и изображать его нельзя. Вообще все в храме должно являться образом Божиим: Евангелие -- образ Бога в тексте, икона -- в живописи, пение -- в музыке, и сама архитектура храма должна напоминать о Боге. Относительно “специализации“ святых: Святые остаются личностями, и как и на земле с одними людьми нам легче говорить об одном, с другими о другом, так и святые не на одно лицо. Как на земле мы просим мирян и священнослужителей помолиться о нас, так и святых просим о нас молиться Богу -- никакого обожествления святых не происходит -- просто и они, и мы -- члены одной церкви, члены Тела Христова. Молитвы святым, если их читать внимательно, обращены к Богу: мы просим святых молиться о нас перед Престолом Божиим, но не просим, чтобы они сами, своею силою нам помогли.