Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Шилов Российская Федерация. Российская общенациональная идея -“Вечный федерализм”. Присутствие народа, бытие народа в истории, в мире, в вечности - руководящая идея демократии, именуемая “федерализм”, или, используя понятие немецкой конституции 1949 года, “вечный федерализм”. Присутствие народа как мера исторической объективности возрастает. Субъект мировой истории - государство - осуществляет свое господство в Новое Время посредством науки-техники, понимаемой как субъективация разума в целях произведения оным самодостаточного, субъективного мира, продуктивной в интересах субъекта копии мира реального, и экономики, понимаемой как присутствие субъекта истории в каждом “субъекте”, индивиде как совокупности естественных потребностей, удовлетворяемой всей мощью усилий исторической субъективности (“стихия, невидимая рука рынка”). Наука-техника, возникающая в истории как интеллект исторического субъекта, созревающий в Новое Время до собственной применимости, до самости, и экономика, отражающая присутствие субъекта истории через круг его фундаментальных потребностей, обретающих в Новое Время посредством техники-науки возможность собственного удовлетворения, образуют государство нового типа, осознающее субъективность своего поведения в истории, свою ограниченность, и устремленное к историческому объекту. Государство, обретая в науке-технике и экономике реализацию собственной изначальной исторической субъективности, в новой и новейшей истории, наконец, начинает возвращаться в собственные границы, границы субъекта истории. Возникает стремление государства к осознанному участию в становлении исторического объекта, этот процесс становится для государства достоверностью его собственного существования, основанием субъект-объектных отношений реальной истории, зависимость от которых новое государство видит, переживает, ощущает. Так возникает европейское, демократическое, правовое государство (макросубъект истории) и его сателлит - гражданин, европеец, свободная личность (микросубъект истории). Однако, исторический объект, по-прежнему, размыт, аморфен, неопределенен, дан лишь наброском в сознании субъекта истории. Это обстоятельство обусловливает реальную возможность нигилизма, как программы самостоятельного порождения “конкретным” (в смысле национально-расовой, идеологической, какой-либо другой “конкретности”) субъектом истории “исторического объекта” (“третий рейх”, “коммунистическое общество), опираясь на мощь собственной субъективности, мобилизационные модели науки-техники и экономики. Безусловно, ”объективность“ порождаемого таким внеисторичным способом квази-исторического объекта может только навязываться силой человеческим сообществам. Идеологическое, военное, технико-экономическое поддержание такой ”объективности“, в конце концов, исчерпывает силы всякой нигилистической империи. Нигилизм как искушение субъекта истории страхом становления, непрерывного роста и усиления исторического объекта, подвигает неустойчивые исторические субъекты к попыткам тотального контроля, расчленения на контролируемые участки, дезорганизации, замедления и мутирования роста объекта истории, изобретая на этом пути все более сложные и системные деструктивные технологии. Нигилизм появляется как теория и идеология ”истинности, окончательности и исторической завершенности, абсолютизации“ конкретного субъекта истории и показывает затем вызовы и угрозы такому положению дел со стороны возрастания во всех сферах жизни исторической объективности. Нигилизм 20 века как солипсизм, извращенная форма исторического субъективизма, овладел технологиями более высокого порядка. Он сам пытается создавать пусть исторически краткосрочные, но приводящие к колоссальным жертвам, квази-исторические субъекты - нигилистические империи и государства. Эти саморазрушающиеся в среде реальной истории внеисторичные образования, по сути дела, являются минами с часовым механизмом, которые закладываются для деструкции основной военной цели нигилизма - системы высших ценностей, целей и смысла человеческого бытия как фундаментальной субъект-объектной структуры истории. Федерализм - это живое движение истории, ”золотая середина“ в гармонизации фундаментальных субъект-объектных отношений истории как бытия человеческой цивилизации во времени и пространстве планеты. Федерализм есть эволюционная реализация системы высших ценностей, целей и смысла человеческого существования посредством конкретизации и гармонизации субъект-объектных отношений мировой истории. ”Вечный федерализм“ есть естественная идеология становления исторического объекта - народа, и, как таковой, он открывает эпоху возрастания и правления исторической объективности, народного, общественного правления, является жизненной силой этой новой эпохи. Отношение федерализма и нигилизма - отношение новой общепланетарной этики, ”вечной этики“. Новая и новейшая история как поле действия исторических сил определяются через четыре измерения федерализма. Евроатлантический, или американский федерализм, ровесник новой истории, является первой ступенью раскрытия исторического объекта, сквозного процесса настоящего исторического периода. Имперский субъект истории впервые отступил перед объективностью истории, ”оказавшейся“ в более непосредственном, смыслово-родственном, историчном отношении к системе высших ценностей, целей и смысла человеческого существования, чем британская корона. Отцы-основатели американского федерализма как представители народа, наделенные объективностью, основали Соединенные Штаты Америки, матрицу всеевропейского федерализма. Таким образом, США были образованы как реальная историческая модель, соответствующая сущности исторического процесса, но являющаяся искусственным национально-государственным образованием, гениальным произведением не самого исторического объекта, но его субъективных представителей, идеалистов исторического субъективизма, по определению, связанных ”тысячью уз“ с господством субъекта в Новом Времени. Первая ступень историчности становления федерализма созидает такое фундаментальное основание права как право человека, эксплицирующее подлинную субъективность истории посредством евроатлантической рефлексии социально-политической истории Нового Времени. Оформление реальности ”человеческих прав“ в Декларации прав человека (1948 г.) фиксирует конечность и конкретность первой ступени становления всеевропейского федерализма. Две мировые войны были противочеловеческой революцией нигилизма, его радикальной попыткой разрушений круга фундаментальных условий, оснований и причинности становления исторического объекта. Обе эти войны были развязаны нигилистическими империями, империями соответственно старой разложившейся и новой внеисторичной формаций исторической субъективности. Второй ступенью раскрытия объекта истории является послевоенный собственно европейский (континентальный) федерализм. Настоящий федерализм, в условиях подорванности объективных оснований истории мировыми войнами на европейско-евразийском континенте, не мог быть ничем иным, как проекцией американского федерализма на послевоенную Западную Европу. Однако, настоящая ступень объективации истории эксплицирует и принципиально новое качество становления сущности народа - сообщество. Американский федерализм есть территориальная форма демократии. Собственно европейская идея сообщества - это идея детерриториализации федерализма, идея содержательной, ценностной демократии, образуемой социальными, гражданскими, финансово-экономическими, информационными, культурными, профессиональными и иными внетерриториально-качественными сообществами, сообществами свободного движения информации, капиталов, рабочей силы, услуг. С точки зрения социальной методологии, рассматривающей федерализм как теорию познания историческим субъектом исторического объекта (оба при этом находятся в состоянии становления - истории), если американский федерализм ”схватывает“ имманентное объекта (”правового человека“), то есть способ порождения, конкретизации субъекта объектом в историческом процессе, то евроконтинентальный федерализм фиксирует трансцендентальное объекта (”правовое сообщество“), систему объективных связей и отношений посредством которых раскрывает себя объект истории. Европейское сообщество (по сути дела, сообщество государств, но пока еще не европейских народов) в контексте евроатлантического федерализма ныне может состояться только в разрешенных измерениях исторической субъективности, в экономике, в инновационно-техническом сотрудничестве, в области межгосударственного права и государственной политики. Европейское сообщество народов не может сегодня обрести основание и силу исторической объективности, объективной самости, отличной от объективности американского федерализма. Тем не менее, вся совокупность послевоенной истории, преодоление угрозы третьей мировой войны в ходе идеологического противостояния ядерных держав, является, по сути дела, платформой собственно европейской федерализма как компромиссной идеологии и системы институционализации прав человека. Примирение субъекта истории с ростом, устойчивым развитием исторического объекта, примирение государства с демократией, начало диалога о реальном общественно-народном правлении - существенные признаки второго послевоенного этапа раскрытия исторической объективности. Всеевропейский федерализм ныне, в условиях исторически состоявшейся и в этом смысле уже ограниченной реализуемости американского (евроатлантического) и собственно европейского (евроконтинетального) федерализма, а также в условиях новых вызовов и угроз современного нигилизма, наконец, в условиях незавершенности своей исторической миссии обеспечения реального присутствия объекта истории всей полнотой его содержания в ”настоящем“ человечества, может состояться только на путях евразийского и, прежде всего, нового российского федерализма как третьего этапа самораскрытия объекта истории - народа. Настоящая ступень, ступень права народа, с социально-методологической точки зрения, ”схватывает“ трансцендентное объекта истории, социально-непосредственное (правовое) присутствие (”несокрытость“ в истории - М. Хайдеггер) народа самого по себе, ”вечный федерализм правового народа“. Российская история как история народа, в отличие от других национальных историй, более всего состоялась в области повседневного движения народной жизни, реального народного бытия, становление которого происходило само по себе, по народному закону, ”по своей идее“, зачастую ”вопреки“ или помимо господствующего имперского субъекта. Российский народ, по существу, общался с высшим нравственно-ценностным началом народной жизни, высшими ценностями непосредственно, интимно-глубинно, будучи в определенные исторические периоды попросту задавлен авторитетами господствующих нераздельно имперского и религиозного (церковь) исторических субъектов. Фундаментальное субъект-объектное отношение истории в его российской качественности характеризуется содержательностью и полнотой, внутренней развитостью и самостью объекта истории - народа, а также высокой степенью нигилистичности и крайнего государственного индивидуализма российских исторических субъектов. Российский народ значительно менее, чем европейские народы, реально, определяющим образом присутствовал в политике, экономике, праве, он хранил в толще народной жизни свой нравственный закон, отраженный в зеркале русской культуры и, прежде всего, русской классической литературы. Расщепление народного самосознания в результате многовекового алогичного отношения исторических объекта и субъекта, вынужденное самопостижение российским народом собственной сущности как одновременно объективной и субъективной (в силу отчуждения государства и церкви от реалий народной жизни) основы российской истории в конечном итоге привело к коммунистической революции, основная нигилистическая идея которой - остановка становления объекта истории через присвоение конкретному состоянию которого (становящегося объекта) атрибутов и ценностей исторического субъекта. Образуется так называемое ”советское народное“ государство, где ”все принадлежит народу“, а, по сути дела, ничто, основание нигилизма впервые становится реальным субъектом истории, проект которого - манипулируя трудностями и противоречиями становления исторического объекта, повернуть вспять процесс истории, заставить деградировать исторический объект. ”Советский народ“ и являлся таким квази-объектом истории, в существе которого совершалась нигилистская попытка радикальной субъективизации, изменения природы реального содержании становящегося исторического объекта, попытка огосударствления народа. Временная остановка истории как процесса фундаментальных субъект-объектных отношений в нигилистском государстве - это насильственная трансформация становящегося исторического объекта - народа - в совокупность ”человеческих технологий“, непосредственной реализации, еще более простой, чем техника и экономика, солипсистской установки субъекта истории, нигилистской империи, на тотально-нигилистское преобразование мира. Коммунистическое нигилистское государство поэтому есть евразийский нигилизм, в то время как фашистское нигилистское государство состоялось как собственно европейский нигилизм. Новый российский (евразийский) федерализм - это всемирно исторический поворот в судьбе российского народа, его возвращение на пути истории и цивилизации из вневременности и внеисторичности, в которую он оказался заброшен волей нигилистской империи. Этот поворот осуществляется силой присутствия исторического объекта - российского народа - как радикальный поворот в истории всеевропейского федерализма, предпосылки реального мирового федерализма, отражающего общепланетарное возрастание исторической объективности. Новый российский федерализм проясняет историческую миссию ”вечного федерализма“ как идею прав народа. Идея прав народа естественным образом рождается в российской истории как ”прорыв“ к высшим ценностям, целям и смыслу человеческого существования, к нравственности, которая ”есть правда“. Идея прав человека не менее естественным образом родилась в западноевропейской истории как усмотрение ”объективно-исторического“ в субъективном, мирском, реальном. Таким образом, новый российский федерализм имеет потенциал открытия эпохи объективной истории, наследующей эпохе истории субъективной, западноевропейской. Реальные же изменения в новой истории России пока совершаются в сфере экономики, исторической субъективности, по американской модели. Америка сделала субъективную ставку на финансистов. Биржа стала ее центральным институтом. Акционеры становятся врагами менеджеров. Предприятие, объективно-исторически задуманное как сообщество, объединенное мощными интересами и мощной общественной привязанностью, соотнесенностью с сущностью исторического объекта, превращается в субъективную машину движения денежной наличности, происходит перекачка интеллектуальных ресурсов страны, общенародного потенциала, в финансовый сектор, заинтересованные собственники, менеджеры и персонал реальных компаний находятся под постоянной угрозой смены акционеров, расчленения и продажи, краткосрочные цели финансового сектора преобладают над долгосрочными целями реального промышленного сектора, более адекватно отражающего интересы исторической объективности. Немецкая, или рейнская модель организации конкурентоспособного хозяйства в наиболее отрефлексированной форме в силу специфики менталитета представляет фундаментальные объективно-исторические правовые элементы экономики, прослеживает динамику их взаимодействия. Объективно-историческую национальную промышленную политику как методологию социально-экономического роста в Германии обеспечивает правовой ”квадрат транспарентности“: правительство-профсоюзы-законодатели-работодатели. Однако, эти институты демократического правового государства сложились в течение определенного переходного периода к действующей в настоящее время экономико-правовой модели. Их суть - в возрастании исторической объективности, реального правового обеспечения социально ориентированной рыночной экономики. Создание союзов работодателей России как исторически объективной негосударственной силы, направленной на удовлетворение социально-народного интереса, состоящего в увеличении числа и качественности рабочих мест, - это реальный поворот к объективности экономических реформ, опирающийся на правообъектность, социальную достоверность, истинную народность проводимых преобразований. Именно работодатели, а не ”токмо“ правительство, в стране с социально ориентированной рыночной экономикой должны вести переговоры с профсоюзами в области уровня занятости, тарифных соглашений, экологии производства, подготовки и квалификации кадров. Выход на правовые основания экономического развития через создание сообществ работодателей позволит молодой российской демократии приступить к строительству реальной федерации, исторически-объективной системы между-народного права народов, свободно образующих Российскую Федерацию. Российская Федерации сравнительно с Соединенными Штатами Америки создается в реальной истории. Речь не идет о свободном конструировании некоторой федералистской матрицы пассионариями федерализма (европейскими переселенцами и колонистами в случае США). Субсидириат Российской Федерации как правовую динамику субъект-объектных отношений власти и общества, понимаемого как реальное состояние становящегося объекта истории, дополняет асимметрия Российской Федерации как исторически-реальная статика настоящих отношений, коренящаяся в национальной, конфессиональной, культурной многоукладности - форме реальной народности, осуществления прав народа. Образование Российской Федерации способно перечеркнуть реальную историю нигилизма, поскольку такая федерация, если она состоится, не может быть чем-либо иным, нежели первой федерацией, возникающей непосредственно из объекта истории, из истины самой истории, из системы высших ценностей, целей и смысла человеческого существования, а не из игры объективных исторических сил, некоторых модельных (государство-нация), общественно-договорных форм субъект-объектного взаимодействия в истории, не способных в полной мере обеспечить реальное присутствие исторического объекта - народа - в мире. Российская общенациональная идея как система высших ценностей, целей и смыслов тождественна Российской Федерации как идее российской истории. Российский федерализм как завершающий третий этап всеевропейского федерализма, открывающий идею прав народа, открывает также путь реальному и справедливому ”четвертому“ мировому федерализму как институциональной системе прав народа, исключающей прямую или косвенную правоприменительность деления на классы (в том числе, и выделение ”среднего класса“), привилегированные народы (”золотой миллиард“) и сообщества (финансово-экономическое, политическое и др.). Мировой федерализм есть проект мирового субъекта истории (”мировой демократии“), аутентичного истинной исторической объективности как единству имманентного, трансцендентального и трансцендентного объекта истории, содержательному единству прав человека, сообщества, народа в ”праве человечества“. Таким образом, нынешнее раскрытие точки зрения нового российского федерализма через образование региональных избирательных объединений руководителей губерний, национальных республик, через инициативу белорусско-российского союзного государства пока не вбирает в себя объективно-историческую сущность федерализма. Не проблема взаимодействия центра и регионов, а обеспечение реального присутствия народа, его бытия как смысла новой российской истории, основополагающая идея прав народа образуют российскую общенациональную идею нового федерализма. Декларация прав народа может стать основным документом, объединительной платформой всех фундаментальных федералистских сил, сил социальной демократии и истинного народовластия в едином избирательном ”блоке за права народа“, который мог быть наименован ”Федерация“ (”Разум России“) и иметь свое Слово обращения к обществу - ”Познай себя, Россия!“.