Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

«В двенадцатом году было на Россию великое нашествие императора Наполеона французского первого… и хорошо, кабы нас тогда покорили французы: умная нация покорила бы глупую-с и присоединила к себе. Совсем даже были бы другие порядки-с».Смердяков. (Ф.М.Достоевский «Братья Карамазовы»)Петр великийилиМаньяк с душой Смердякова?Про Петра Первого, которого с масонской подачи стали именовать великим, написано много, но образ его у народа сложился не столько по историческим книгам, сколько по величественным памятникам и кинематографу, который, разумеется, воспевал петровские реформы и самого Петра, но умалчивал о реальных событиях.В исторических исследованиях авторы высказывались осторожнее, даже те, которые явно Петру симпатизировали. Но даже и такие историки описывали столь ужасные факты из жизни царя, что мало-мальски непредвзятый человек, прочитав то или иное историческое исследование, поймёт, что ничего великого в этой личности нет. В Советское время люди читали много, но литературы не хватало, поэтому исторических знаний народ почти не имел. Сейчас литературы сколько угодно, но народ вообще перестал читать. Поэтому и образ Петра до сих пор остаётся в народе неизменным - мифическо-кинематографическим.Большинство историков, даже расположенных к Петру, не могут не отметить его пьянство, разгул и беспощадность. Но они делают такой вывод: Пётр, пусть и варварскими методами, но привил России благие европейские порядки. Они пытаются рисовать тогдашнюю Европу мирной, благополучной, цивилизованной и имеющей мудрых и добрых правителей. Но все эти историки противоречат сами себе, потому что, говоря общие фразы о благах европейской цивилизации, они сами описывают такие кошмарные реалии европейской жизни, что ни о какой цивилизации и говорить не приходится.Европа конца 17 и начала 18 века (достаточно открыть школьный учебник истории) - это Германия, где после тридцатилетней войны погибло полстраны; это Франция, где десятая часть населения была откровенно нищей, а половина находилась на пороге нищенства; это Голландия, где герцог Альба вырезал целые города. Европа петровского времени - это разбойные банды, бродящие по всем дорогам и собранные из бывших солдат и голодающих горожан, а также жандармерия, которая сотнями вешала разбойников (и невиновных!) прямо на дорогах для устрашения. Но разбойников меньше не становилось из-за ужасающего упадка экономической жизни. В Европе вдобавок не было бань, и она была поголовно вшивой. В самом, что ни на есть, прямом смысле слова: от нищих и бродяг до королей и придворной знати. Репрессии против населения были страшными. В одной только Англии времён Елизаветы было повешено (и казнено иными способами) девяносто тысяч человек. Кстати, по Русскому уложению смертная казнь полагалась за 60 видов преступлений. В просвещенной Франции - за 115. Пётр довёл эту цифру до двухсот. Позднее мы увидим, что именно такую ситуацию - полностью разорённый народ, банды и вопиющую жестокость, - Пётр привёз из просвещённой Европы на нашу Родину. Единственное, чем можно оправдать дикость петровских реформ, - это придать этим реформам великую цель. Мол, если и погибал Русский народ, то не даром, а ради европейской цивилизации и просвещения. Поэтому лживая сказка о сусальной Европе и варварской России является основой исторической лжи о петровских реформах. Иначе придётся говорить правду… Если же выразить все исторические легенды, созданные масонской пропагандой кратко, то получится следующее: 1. Россия до Петра была очень слаба. 2. Россию надо было спасать. 3. При всём своём безобразии Пётр Россию спас.В чём состояло это «спасение», мы узнаем далее.Воспитание Петра иностранцамиС трёх лет воспитывал Петра Павел Гаврилович Менезиус - шотландец, авантюрист, убивший в Польше на дуэли мужа одной пани, с которой был в связи. Потом был взят в плен Русскими, но по какой-то причине обласкан царём Алексеем Михайловичем. Менезиус был человеком ловким, бывалым и говорил на нескольких языках. Как мы видим, уже при Алексее Михайловиче иностранцы начинают оказывать влияние на многие стороны Русской жизни.Воспитание Петра было заброшено, он проводил время в потехах и безделье, был крайне несдержанным, безобразно разгульничал и имел в прямом смысле слова свирепый нрав.Позднее он учился у голландца Тиммермана арифметике, геометрии и фортификации. При тяге к техническим наукам и природной сметливости Пётр был безграмотным и почти не умел писать по-Русски. До конца жизни он писал свои указы так, что почти никто не мог разобраться в его каракулях. Он не умел правильно написать ни одной строки, не знал, как отделить одно слово от другого, писал три-четыре слова вместе с ужасными ошибками и недописками. Впоследствии за непонимание своих письменных приказов карал нещадно.Одним из наставников Петра стал шотландец Патрик Гордон, который ненавидел Россию, часто ездил в Англию делать доклады о положении в России и получал соответствующие инструкции. Многие историки указывают, что Пётр и Гордон были членами одной ложи, причём Гордон был первым надзирателем, а Пётр - вторым. Как человек образованный и умный, Гордон оказывал на Петра огромное влияние. Если перевести ситуацию на современный лад и говорить современным языком, то сотрудник английской разведки нашёл выгодного агента. Настолько выгодного, что, им оказался глава государства с неограниченными полномочиями (нам подобная ситуация знакома по нашему времени).Ещё одним иностранцем, воспитывавшим Русского царя, был Лефорт. Лефорт появился в России также при Алексее Михайловиче, служил в войске, пользовался расположением Василия Васильевича Голицына, перед которым ходатайствовал за Лефорта женевский сенат (не по масонской ли части?). Лефорт был человеком мало сведущим, но умевшим обо всём красиво говорить, веселиться и приятно беседовать. Часто Лефорт являлся перед Петром в той или иной иностранной военной форме, чем приводил царя в восторг. Вслед за Лефортом царь и сам наряжался в иностранные военные костюмы, а вскоре Лефорт нарядил и Русских солдат в новую форму. Лефорт ввёл Петра в иноземное общество на немецкой слободе, где царил самый широкий разгул: там напивались вином до безобразия и плясали до упаду. Пётр пил много, но трезвел быстрее других. Вел себя как равный с другими участниками попоек, хотя иногда и страшно гневался, и только Лефорт мог успокаивать разбушевавшегося монарха.Царь часто писал Лефорту подобострастные письма, а Лефорт отвечал в бесцеремонно-фамильярном тоне. Это странный штрих к взаимоотношению царя с подчинённым. Если, конечно, не иметь понятия о масонской иерархии.В кинофильмах, на рисунках и памятниках Пётр изображается эдаким красавцем: высокий рост, стройная сильная фигура, мужественное красивое лицо. На самом деле всё было куда прозаичнее: роста он действительно был громадного - два шестнадцать. Но всё остальное никак не подходило под образ такого мужественного и красивого человека, каким его рисуют. При огромном росте он имел узкие плечи, широкий, непропорциональный росту, таз и маленькие женские ступни тридцать седьмого размера. Такие ноги плохо держали огромное тело, и Пётр был вынужден ходить с палкой. При этом Пётр обладал большой физической силой, а трясущееся его лицо (вследствие нервной болезни) делало его таким страшным, что многие боялись одного лишь царского вида.Возможно, такое врождённое уродство наложило свой отпечаток и на прочие патологические наклонности человека, сделавшего для России столько зла, сколько не сделал никакой другой политический деятель, включая Ленина и Троцкого.Всешутейший соборВ первые годы правления Пётр (великий) создал «Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор», которым развлекался всю жизнь. Никита Моисеевич Зотов был «всешутейшим патриархом», князь Федор Ромадановский - кесарем, другие придворные получали титулы владык разных городов, а сам царь стал протодиаконом. Разумеется, придуман был данный собор не самим Петром. У юного негодяя не хватило бы на такое мерзкое издевательство юношеских мозгов. Советчиками были тот же Лефорт, тот же Гордон и прочие протестанты-масоны. Быстро нашлись и Русские христопродавцы, которые добросовестно и весело выполняли своё богохульное дело.«Патриарх» носил на голове жестяную «митру» с изображением бахуса верхом на бочке; глиняная фляга с колокольчиками изображала панагию, а «евангелием» служил ящик в форме книги, внутри которой находились склянки с водкой. В вербное воскресенье, когда Русский народ молился, украшал иконы вербами, постился и ждал Светлого Христова Воскресения, богохульники вместе с «православным русским царём» устраивали церемонию «шествия на осляти»: «патриарха» сажали на верблюда и вели в сад на берегу Москвы-реки к винному погребу. Следовало обильное возлияние, после чего пьяная компания разбредалась по домам.Когда умер Зотов, в «патриархи» был определён Петр Бутурлин. «Избрание» проходило в стиле Петра. В шутовских нарядах сам царь и придворная знать: певчие, попы, дьяконы, архимандриты, архижрецы. Вместо несения образа - «бахус, несомый монахами великой обители». Потом следовала речь «князя-кесаря», напоминающая речь, произносимую царями при избрании патриархов. Потом из трёх кандидатов выбирали одного, и происходило «осязательное освидетельствование нового «князя-папы», посаженного на прорезанном стуле и закрытого покрывалом. Это была насмешка над избранием римского папы, когда кардиналы удостоверялись, что новый кандидат есть действительно мужчина (есть сведения, что однажды по роковой ошибке римским папой была выбрана женщина, переодетая мужчиной). Можете вообразить, как дико гоготали придворные и сам царь над таким весёлым «осязательным освидетельствованием»? Новоизбранного поздравляли, величали многолетием, сажали на громадный ковш и несли в его собственный дом, где опускали в чан с вином. За избранием следовало поставление. Чин поставления разрабатывался лично Петром. Поставляющий возглашал: «Пьянство бахусово да будет с тобою». (В издёвку над чином поставления архиереев: «Благодать Святаго Духа да будет с тобою»).«Патриарх» вместо исповедания Веры исповедывал поклонение пьянству: «Вином, яко лучшим и любезнейшим бахусовым чрево своё яко бочку добре наполняю, так что иногда и ядем, мимо рта моего носимым, от дрожания моей десницы и предстоящей очесех моих мгле, не вижу, и тако всегда творю и учити мне врученных обещаюсь, инако же мудрствующе отвергаю, и яко чуждых творю, анафематствую всех пьяноборцев, но яко же вышерек творити обещаюсь до скончания моей жизни, с помощью отца нашего бахуса, в нем же живем, а иногда и с места не двигаемся, и есть ли мы или нет - не ведаем». Весёлый царь пародировал Священное Писание: «О нем не живем, движемся и есмы».Следовало рукоположение во имя пьяниц, шутов, сумасбродов, водок, вин, пив, кабаков, вёдер, кружек и т.д. Потом «патриарха» облачали: «Сердце исполнено вина да будет в тебе», «Да будут дрожащи руце твои». «Дубина Дидана вручается тебе». И наконец: «Венец мглы бахусовой возлагаю на главу твою, да не познаеши десницы твоей, во пьянстве твоем».Когда «князь-папа» Бутурлин оставил этот мир (жил грешно и помер смешно: не выдержал обильной попойки и не менее обильного объедания), то 20 декабря 1724 года назначили избрание нового «князь-папы» («патриарха») всешутейного собора. После избрания провинциального комиссара Строгоста начались уже описанные нами обряды, а затем устроили пир, где кроме водки и вина людей потчевали медвежатиной, волчатиной, а также лисами, кошками и мышами. Это, кстати, случилось уже тогда, когда Пётр был весьма болен и немощен. Вместо дум о вечности, вместо того, чтобы задуматься о покаянии, он продолжал бесноваться, выдумывал новые забавы, вроде пожирания мышей и кошек, хотя смерть уже стучалась в двери. Так и случилось: через полтора месяца после последнего «всешутейного собора» (2 февраля 1925 года) он отдал нечистому душу.«Военный гений Петра»Но вернёмся в дореформенную Россию. В августе 1689 года Петр получает известие о заговоре Софии. Сообщение об этой опасности приводит Петра в состоянии паники, и он, полуголый, скачет в Троицкий монастырь. Разразившись рыданиями, умоляет игумена оказать ему защиту. Многие историки утверждают, что именно после этого испуга (как потом выяснилось, необоснованного) у Петра началась эпилепсия.Через одиннадцать лет на Нарве Пётр (великий) повторил своей «подвиг», когда имея 35-тысячное войско, убежал перед сражением от восьмитысячного войска Карла 12-го, которому тогда исполнилось всего 18 лет. Командовал Русской армией граф де Круа - очередной авантюрист, оказавшийся в России и пригретый «военным гением» - Петром. Русская армия под мудрым руководством этого вояки, имея четырёхкратное преимущество в живой силе, умудрилась полностью провалить сражение. Сам де Круа поспешил сдаться.Ключевский, несмотря на симпатии к Петру, вынужден признать: «Редкая война даже Россию заставала так врасплох и была так плохо обдумана и подготовлена». Это - о начале Северной войны. А вот как этот же петролюбивый автор характеризует её завершение:«Упадок платежных и нравственных сил народа едва ли окупился бы, если бы Пётр завоевал не только Ингрию с Ливонией, но и всю Швецию и даже пять Швеций.»Если говорить прямо и честно и не обращать внимания на магические заклинания горе-историков о «военном гении Петра», то можно отметить два его главных «военных» качества: бестолковость и трусость, что и проявилось в очередной раз во время гродненской операции (цитируем по Ключевскому):«Пётр, в адской горести обретясь, … располагая силами втрое больше Карла, думал только о спасении своей армии и сам составил превосходно обдуманный план отступления, приказав взять с собой зело мало, а по нужде хотя всё и бросить». Нам повезло: во время ледохода (дело было в марте) Русское войско, спустив в воду сто пушек с зарядами, с великою нуждой, но благополучно отошло к Киеву».Но настоящим позором нашей армии под командованием Петра стал Прутский поход. Такого Русская армия не испытывала никогда в своей истории…Надеясь на турецких христиан, на обещанную молдавскую поддержку, летом 1711 года Пётр пустился громить Турецкую империю. Неподготовленная и малочисленная Русская армия, разумеется, не могла нанести сильному врагу сколько-нибудь заметного урона. А если учитывать «военный гений» Петра…Турецкий визирь быстро окружил всю петровскую армию, и хотя первый натиск был отбит, судьба сражения была решена: спастись у нашего войска шанса не было. Пётр (великий) проявил привычную для себя твёрдость духа: плакал и писал завещания. За отсутствием в те времена авиации удрать Пётру не удалось, хотя он и умолял предводителя молдавского войска Никульче помочь ему с его новой женой Екатериной убежать домой. Но молдаванин отказался. Тогда Пётр через своих приближённых подкупил визиря за 150 тысяч рублей, а также других турецких военачальников в соответствии с их рангом. Мир при Пруте был установлен на таких условиях: Пётр уступил Азов со всем побережьем, обязываясь срыть там Русские городки и отдал большую половину Азовского флота. Обещал не вмешиваться в польские дела и предоставил шведскому королю свободный проход в своё отечество. Иван Солоневич правильно подмечает: «За нарвские, гродненские и прутские подвиги любому московскому воеводе отрубили бы голову - и правильно бы сделали. Петра, вместо этого, возвели в военные гении. И в основание памятников петровскому военному гению положили полтавскую победу - одну из замечательнейших фальшивок российской историографии!»Мы избавим читателя от описания перипетий, связанных с Полтавским сражением и предложим ему обратиться к книге И.Солоневича «Народная монархия» и ознакомиться с полтавской реальностью: формат нашего журнала не позволяет публиковать столь обширный материал. Мы же проследуем вслед за Петром в Европу.Заграничный вояж. Пётр вступает в масонскую ложуМарт 1697 года. Пётр отправляется за границу под псевдонимом урядника Преображенского полка Петра Михайлова. Эта «тайна» была сразу же раскрыта в Митаве, где царствующий герцог Фридрих Казимир был старинным знакомым Лефорта. Он оказал гостям пышный приём. Пётр принялся рассказывать хозяевам о том, какие варварские нравы и нелепые предрассудки царят в его стране. Рассказывал весело. Хозяева смеялись. В Голландии Петра очень увлёк анатомический театр. Далее цитируем по Ключевскому: «Пётр заглянул в анатомический театр, и заметив, что некоторые из русской свиты высказывают отвращение к мёртвому телу, заставил их зубами разрывать мускулы трупа».…Будущий реформатор готовился к посвящению в масонство под девизом: «Аз бо есть в чину учимых и учащих мя требую». На банкете, устроенном после полученной аудиенции с королём Леопольдом, молодой царь стоял за стулом Лефорта, пока тот разговаривал с королём. Во время всего круиза только ленивый не расхваливал Петра за то, что он собирается произвести в России реформы.Последняя «остановка» в этой поездке - Англия, где Пётр встречается с Вильгельмом Третьим. Именно там Пётр посвящается в масоны. Через посредство лорда Кармартена Пётр заключил с английскими купцами договор о свободном ввозе табака в Россию. Хозяин табачной компании заметил Петру, что Русские питают отвращение к этому зелью, считают его употребление грехом. Пётр ответил:- Я их переделаю на свой лад, когда вернусь домой.Пётр прибыл в Москву 25 августа 1698 года ещё большим ненавистником Московской Руси. Проводя реформы, Пётр говорил (цитируем по Костомарову): - С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами, а с Русскими не так: если бы я не употреблял строгости, то бы уже давно не владел Русским государством и никогда не сделал бы его таковым, каково оно теперь. Я имею дело не с людьми, а с животными, которых хочу переделать в людей.