Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

ОТРЯД КОСМОНАВТОВ ПОДПОЛКОВНИКА БУРНЕКО Валерий Миролевич Новые известия, 03.06.2000, с. 5 ==================== На землю уже благополучно вернулись пятеро, готовится к полету шестой. Центр, где набирают кандидатов и готовят их в космонавты, находится около знаменитой воронежской ротонды, что на улице Леваневского, расстрелянной и разбомбленной в Великую Отечественную. Сквозь дыры в бетонном куполе всегда видно небо, а сквозь несуществующие стены - очертания величественного храма святого равноапостольного князя Владимира. Именно очертания, потому что храм еще только приподнимается над землей, выложены первые два этажа и остальное надо достраивать в сознании, сравнивая с рисунком у въезда на огороженную площадку. Но все равно уже красиво. Здесь, на стройплощадке проводятся длительные и напряженные тренировки, подготовка к полетам. Она мало чем похожа на многофункциональную высокотехнологичную систему, применяемую в знаменитом Звездном городке под Москвой, но этому есть разумное объяснение. Условия стартов специфичны, а сами полеты не продолжительны - полторы-две недели, не больше. Основное внимание руководитель центра подготовки подполковник Валерий Буренко сосредоточивает на психологическом тренинге, который зачисленные в отряд проводят абсолютно самостоятельно. Время старта также определяет не руководство. Когда член отряда чувствует, что способен выполнить ответственную задачу, он приходит к подполковнику и рапортует о готовности. Подполковник проверяет оснащение портативными средствами личного жизнеобеспечения и везет на космодром, который всегда, в любое время суток, готов к запуску. Ни телекамер, ни микрофонов - никаких торжеств. Потому что космонавты отряда Валерия Буренко выполняют совсем другую, прямо противоположную традиционным полетам к звездам задачу: каждый из них стартует не с Земли, а на Землю из своего “космоса“. Чтобы попытаться вернуться к людям из небытия, безразличия и полного забвения. Валерий Владимирович - военный строитель. Двадцать пять лет он запускал в эксплуатацию армейские объекты и жилые дома. Сейчас Буренко в запасе, на пенсии. Государство обеспечивает пенсионную жизнь неплохо - дай Бог каждому. До этого работой с космонавтами никогда не занимался - и во сне такие хлопоты не снились. Как-то подполковника отыскал батюшка Владимир и посетовал, что в семинарии не обучился такому важному мирскому делу - сооружения строить. А тут понадобилось храм возвести. И спросил батюшка военного строителя: не мог бы он помочь с организацией богоугодного процесса и консультацией в дальнейшем? Валерий согласился. Для того чтобы приступить к новой работе, ему пришлось пройти через обряд послушания, вроде как присягу дать: на этот раз -Всевышнему. Так стал послушник Валерий главным по возведению еще одного храма на земле. Других послушников - каменщиков, плотников, крановщиков, разнорабочих - набирал сам. Есть в церковном строительстве одна особенность, отличающая внешне похожий процесс от гражданского или военного, - зарплату за работу не платят. За труд Бог воздаст! А батюшка раздавал послушникам с лопатами, мастерком и рубанком пожертвования за послушание. Суммы рассчитываются не с потолка. Послушник Валерий знает, сколько стоит труд каждого, и отец Владимир раздает деньги, в сущности, по действующим в миру расценкам. Они существенно отличаются от заработков возводящих еврохоромы “новым русским“, но ценны по нашим временам главным: удостоверяют наличие работы, которая дает возможность зарабатывать (как бы это ни называлось) на жизнь. В послушники к батюшке под руководство Валерия шел далеко не каждый - в основном те, кого с других строительных фирм выгоняли. Кому нужен крановщик или плотник, если он неделю работает, а три - гуляет в русском национальном понятии этого слова. В общем, беда, да и только! Буренко столкнулся с этой проблемой сразу же и понял, что основное правило армейской жизни: “Не можешь - научим, не хочешь - заставим“ -здесь бессильно. К тому же люди и специалисты были замечательные, пока не выпьют. Знакомый психолог сказал ему: “Перевоспитывать бесполезно. Либо выгоняй, чтобы не на стройке, а под другим забором завершали жизнь, либо...“. Валерий посоветовался с отцом Владимиром. Тот ответил: “Пьяному на сооружении делать нечего. Но и отталкивать заблудшего человека - грех“. Благословил, получается. Первым “космонавтом“ стал крановщик Саша Ушаков. Семья ухе от него отказалась, когда загуливал - спал прямо на стройке. А в короткие трезвые проблески высотным краном управлял ловчей, чем иной ложкой за столом. Каялся каждый раз, но ничего сам с собой поделать не мог. И Буренко решил не увольнять его, а вылечить. - От него уже все в этом мире отказались, - сказал мне Валерий, - и семье, и обществу он не нужен. Выгнать его -как последний гвоздь в крышку гроба заколотить. Я сказал ему, чтобы пришел ко мне с утра с пакетом предметов первой необходимости: зубной щеткой, пастой, мылом, - лечить буду. Не сразу, но пришел он сам со своим набором “личного жизнеобеспечения“, и тут уж я бросил все свои дела, отменил встречи. За руку его взял, пока он не передумал, так до самого “космодрома“ и не отпускал. “Космодром“ - отделение алкогольного психоза в закрытой больнице за Воронежем. По пути туда Валерий накупил всех необходимых препаратов почти на всю свою месячную пенсию и оплатил пребывание Саши в платной палате - обслуживание там лучше. С тех пор больше года минуло. У Саши со своей семьей все наладилось, на “послушание к крану“ ходит чистый и опрятный, как на праздник. Около двух тысяч рублей, заплаченных подполковником запаса за его возвращение из “космоса“, он уже ему вернул, хотя об этом и речи не было, Но Ушаков за чей-то счет и в рай не полезет, а за услугу, оказанную ему Буренко, все равно никакими деньгами не расплатишься. Когда Ушаков благополучно вернулся из “полета“, Валерий приставил ему в помощники разнорабочего Колю Бабешко, бывшего инженера. Спрашивал время от времени: не гложет ли того зависть, когда он глядит на ухоженного и всегда свеженького крановщика. Голова у Коли болела частенько, но “варила“ хорошо. И однажды утром, еще до планерки, Бабешко пришел к Валере с “набором космонавта“... Потом были Гена Скиба, Володя Жданов, последним на днях “слетал“ плотник от бога Михал Михалыч. Про “космонавтов“, “космодром“, “полеты“ не я придумал. Для России сооружение храма в одной из губерний и Центр по возвращению к нормальной жизни людей, выброшенных из нее центробежной силой бытия, созданный по наитию и потребности души подполковника запаса Российской армии, послушника прихода храма святого равноапостольного князя Владимира Валерия Буренко, возможно, не великое событие. Если смотреть масштабно и с человеконенавистнической ментальностью: лес. рубят - щепки летят. Буренко взял на себя тяжкий труд собирать “щепки“. Посмотрим из разбитой войной ротонды - видим очертания храма. Приглядеться - Буренко на своем месте, как может, по щепочке тоже Россию собирает. А пятеро, вернувшихся в нее, сами себя называют не иначе как космонавты. Если человек это и есть весь мир, то событие, происшедшее с ними, по значимости и масштабам только в границах Вселенной умещается...

СЕГОДНЯ ТЫ ГЕРОЙ, А ЗАВТРА... Российская газета, 07.06.2000, с. 2 Я инженер-химик, до 1996 года работал на химических производствах. В 1996 году мне как ликвидатору аварии на Чернобыльской АЭС была установлена II группа инвалидности. В результате с работы я был уволен и в 35 лет оказался перед выбором: либо сидеть дома и жить на государственное “пособие“, либо найти себе дело дальнейшей жизни. В 1996 году я поступил, а в 1999 году окончил один из юридических московских вузов, получил специальность юриста-правоведа, но везде, куда бы я ни обращался за работой, мне, едва узнав об инвалидности, отказывали под любым предлогом. Б. Маркин. Новомосковск, Тульская обл. (***) МАТЕРИ С ДЕТЬМИ, НО БЕЗ КРЫШИ НАД ГОЛОВОЙ Парламентская газета, 07.06.2000, с. 2 30 семей, в основном матери, воспитывающие детей одни, оказались без крыши над головой в результате решения, принятого генеральным директором АО “Конпрок“ (бывший консервный комбинат Белгорода). Женщинам приказали покинуть принадлежащее предприятию общежитие с многообещающим названием “Мечта“. Дело в том, что попавшие в “черный список“ на заводе больше не работают, кто-то ушел из-за болезни, кому-то просто не нашлось места на предприятии после реорганизации. Теперь одиноким матерям, среди которых есть и воспитывающие детей-инвалидов, негде жить.

КЛАДИ БАБЫ НЮРЫ Российская газета, 07.06.2000, с. 2 Б. Петелин ==================== ПОЛОВОДЬЕ, разлив... И по всей матушке-России и в Липецкой области, как схлынет вода, главное дело - налаживание всплывших мостков-кладей через бесчисленные ручьи, речки, разделяющие селенья надвое. По легенде, хан Мамай с ратью шел весной на непокорную Москву. Подошел к высокому западному берегу рек Становая Ряса и Воронеж и опешил: перед ним - безбрежное море разлива. “Не одолеть“, - решил хан и повернул обратно. Так закончилось монгольское иго. .Селенье на том месте и зовется -Ратчино. Вода спадет, часть Ратчино и село Быховое оказываются отрезаны от большака. Настает извечная забота жителей - навести переходы. Старые центральные клади, пока мужик чесал затылок да надеялся на авось, в одночасье снесло в сине море, Скоро и скотину выгонять на пойменные луга, на дойку ходить, а как? Галдеж стоит на месяц. По скольку собирать? Где взять лес? Сколько поллитровок запасти мужикам на время работы? Но и в нынешний год, как и в прошлые 20 лет, ране других клади наводит баба Нюра. Ей 70 лет, а она все на посту, зовется в шутку “начальник кладей“. Много лет хожу по этим мосткам - доски те же, знать, загодя впрок схоронила. Колья бить - тут ей главный помощник сын Николай. Живет вместе с матерью, серьезно болеет после армии. И еще в “команде“ соседка Паранька (Прасковья Дегтярева). Иногда приходится и им скидываться на поллитровку для пришлых. Подумалось: “Какой хороший человек Анна Алексеевна Кондрашова, о людях думает“. Но, оказалось, все у нее проще. Есть у бабы Нюры корова, живет она на луговом берегу. К тому же после разлива - Пасха, как же людям на могилку сходить (кладбище на обратном берегу). Отец Анны погиб на фронте. Больная мать осталась с четырьмя детьми, никаких тебе пенсий и детских, кроме водвьего пособия. Самая старшая - Анюта, в 13 лет взвалила она все на себя. Побиралась по соседним селам. С утра до ночи по хозяйству, в огороде. А ночью с вязанками: то сено-траву надо запасти, то сучья, колки, дровишки. И так до глубокого снега. Выросла и всю жизнь в колхозе, даже трактор водила. После войны женихов не было, однако родила сына и дочь, сама на ноги их поставила, про ссоры-неполадки семейные, соседские так рассуждает: покричат, зато слаще помирятся. Добрейшая душа, не плачется, как другие вокруг, говорит: теперь живу хорошо, пенсию более 600 рублей дали. Русская женщина - ломовая лошадь нашей истории, наших Побед. Честь ей и хвала. Дай Бог, чтобы не исчез тип величавой славянки во славу России.

ЧУДО НА ТРЕЗВУЮ ГОЛОВУ Ядвига Юферова Труд, 07.06.2000, с. 5 ==================== Тысячи людей со всей страны едут в Серпухов, к иконе “Неупиваемая чаша“, спасаться от алкоголизма. Не помогает икона только самим серпуховичам. ====================== ПЬЕТ И БЬЕТ - ЗНАЧИТ ЛЮБИТ Старые крымские знакомые, еще из советской жизни и отдыха, Мария и Антон попросили помочь им добраться в Высоцкий монастырь. Когда-то очень красивая сильная пара, учительница и моряк, сегодня побиты жизнью как молью. Мизерные деньги, которые она зарабатывает, он беспощадно пропивает, при этом еще ее и поколачивая. Такая вот любовь... Если удается между запоями устроиться на корабль, его потом все равно списывают на берег. От стыда перед учениками и их родителями Мария несколько раз писала заявление с просьбой освободить от должности директора школы, но ее оставляют: жена за мужа не ответчик. Побывав безрезультатно у многих докторов и экстрасенсов, теперь решили искать спасения за границей, в России. Молва (самый совершенный вид рекламы) о чудотворной иконе, исцеляющей от пьянства и наркомании, достигла и Черноморского побережья. Если вы остановитесь на ночь в монастырской гостинице, то услышите не только горькие исповеди, но и невероятные легенды, которые и поднимают паломников из Кишинева или Сахалина в неблизкий путь. Большинство из них - сельские женщины в темных платочках. В последнее время стали появляться городские дамы - мамы наркоманов, сполна хлебнувшие новоявленного горя, которое почти не лечится. В последнюю свою поездку в Серпухов я познакомилась с москвичкой Татьяной Владимировной, искавшей там спасения для сына, который бросил школу и целыми сутками сидит за компьютером. Жена еще может бросить пьяницу-мужа, мать - практически никогда не оставит больного ребенка. Порой у нее остается единственная возможность: упасть в церкви перед иконой на колени. Недаром говорят, что молитва матери со дна моря достанет. Столько горя приносили люди к “Неупиваемой чаше“, что она стала намоленной, это заметит даже атеист невооруженным взглядом. КРИЗИС ЧУДУ НЕ ПОМОЩНИК Главная икона Высоцкого мужского монастыря, которая дала ему после 1991 года нынешнее возрождение и славу, густо увешана золотыми цепочками и кольцами. Как свидетельство народной благодарности за исцеление. В монастырской лавке идет бойкая торговля. Книги, иконки, журналы, видеокассеты с исповедями исцелившихся, елей от чудотворной иконы - полный ассортимент. Тут же идет непрерывный прием треб. Многие заказывают сорокоуст перед иконой, другие, как Мария, желают, чтобы монахи молились за исцеление их близких целый год. Когда ей назвали цену только за эту услугу - 420 российских рублей, украинская гражданка растерялась. Цена показалась небожеской. Ее тут же успокоили, дав в руки платежные реквизиты: заплати сколько есть, а остальное пришлешь по почте. Отец Никон, который, кроме всего прочего, хранит монастырскую библиотеку и выпускает журнал, сказал, что “Неупиваемая чаша“ - их основной источник дохода: “Живет народ хорошо - и нам хорошо. К сожалению, кризис сказался на паломниках и на пожертвованиях“. Каждый день в шесть утра братия по специальным синодикам (теперь это более десяти рукописных тетрадей) поминает согласно оплате тысячи имен пьющей России и стран СНГ. Еле успевают за один час: Иван, Николай, Ксения, Виктор, Иосиф, Валентина... Раньше женское имя было редкостью, а сейчас их добрая треть. Сильные социальные потрясения, которые обрушились на постсоветского человека, резко увеличили количество тихих и буйных алкоголиков. Для многих из них осталось лишь два русских лекарства: чудо и “авось“. Вполне возможно, что люди, молитвенно желающие трезвости, делают самый главный в своей жизни шаг к выздоровлению. С известным сибирским психотерапевтом Сергеем Гориным однажды мы размышляли о том, как легко люди поддаются внушению во время избирательных кампаний. Как иллюстрацию он привел пример, хорошо описанный в медицине. Если подкрашенную водичку назвать новым уникальным лекарством, то сорок человек из ста тут же почувствуют временное облегчение: таков эффект плацеботерапии (плацебо - имитация лекарства). Таков примерно процент внушаемых граждан в любом обществе. А так как алкоголизм - это та болезнь, которая начинается в наших головах и душах, то без внушения ее победить нельзя. Чем дольше человек едет, тем больше у него вера. Чем больше денег он оставляет в монастыре, тем сильнее у него надежда, что Бог поможет. Менее всего у иконы встретишь самих серпуховчан. Может, потому, что они знают о чуде немножко больше, чем все приезжие люди. ТОРГОВЦЫ ВОЗВРАЩАЮТСЯ В ХРАМЫ Через речку от мужского монастыря находится женский Введенский Владычный монастырь, где согласно легенде и было в прошлом веке явление чудотворной иконы. Старый вояка и пьяница приполз к ней на четвереньках аж из Тверской губернии, а вышел на своих ногах, при этом “страсть пьянки его оставила“. Только в 1995 году государство передало остатки монастыря церкви. Настоятельница матушка Алексия, которая в мирской жизни была учительницей музыки, а теперь мужественно поднимает к небу исторические руины, осторожно говорит о том, что их чудотворная икона пропала во время революционного лихолетья. И в мужском, и в женском монастырях теперь висит список с той “Неупиваемой чаши“ (неистощимой чаши исцеления). Просто соседи догадались это раньше сделать. Она прекрасно понимает, что мало кто пойдет за чудом в бедный монастырь, к фанерным стенам и бумажным иконам. Пойдут к богатому, делая того еще богаче. “Можно ли человеческое горе ставить на поток и делать из этого бизнес? В женском монастыре мы только по рублю заплатили, а монашенки обещали за нас целый пост молиться“, - допытывается директор школы, которой поездка к чудотворной иконе обернулась непомерными расходами. Я не знаю, Мария. Однажды у меня тоже появились смятенные чувства, которые сильно мешали паломничеству на Святую землю. “Виа Долороса - один доллар, три шекеля“, -на разных языках кричали мальчишки, размахивая плохо малеванными открытками. Последний путь Христа - на Голгофу стал не только популярным международным туристским маршрутом, но и бойким местом для сотен торговцев, которых в свое время Христос изгнал из храма. Ладан со Святой земли в лавочках соседствовал непременно с золотыми крестиками... Храм Господний и алмазная биржа случайно оказались в одной программе. “Вера - это чувства, а религия - это бизнес“, - “успокоил“ меня старый русский, ставший новым иерусалимским предпринимателем. Недаром религиозный туризм и золотообрабатывающая промышленность - мощные статьи дохода Государства Израиль. Но если в других краях этим можно гордиться и обогащаться, то почему нельзя этого делать в Серпухове? Отсюда русские войска уходили на Куликовскую битву здесь с благословения Сергия Радонежского возникли знаменитые монастыри, здесь цари устраивали смотр своей гвардии... Так что город, стоящий при слиянии Оки и Нары, богатый древними культовыми памятниками, и для верующих, и для атеистов-уникальный туристский центр. В МОНАСТЫРЬ ИЛИ В БОЛЬНИЦУ? Серпухов, конечно, не Тольятти, но именно здесь собирают “Оку“, самый народный автомобиль. Многие другие предприятия, а в Серпухове хватает оборонки, замерли или сократили почти наполовину рабочие места. “Мозги нации“, кому еще повезло, ушли в ларьки. - Чувство бессилия и ненужности человек топит в вине,- размышляет главный нарколог города Геннадий Иванов. - Вот почему в Серпухове, находящемся в плену промышленной стагнации, так высок уровень заболевания алкоголизмом. Сейчас нет полной статистики, многие лечатся анонимно, а несколько лет назад цифры были в полтора раза выше, чем по Московской области. Почти в три раза за последние годы выросла наркологическая зависимость среди женщин и детей. На прием к доктору я пришла с вопросом: как он относится к всероссийской известности серпуховской чудотворной иконы. Геннадий Дмитриевич сделал оговорку: если люди выросли в религиозной семье и считают, что молитва помогает от пьянства, - на здоровье. Лично он знает лишь один случай, когда человек был готов спасаться от пьянства у чудотворной иконы и помог себе сам с помощью Бога. Зато может назвать десятки людей, которые пришли в их отделение детоксикации за помощью после сеансов у экстрасенсов и батюшек. “Человек, у которого дрожат руки, которого мучают сильнейшие суставные боли, в любую минуту может случиться остановка сердца, требует немедленной медицинской помощи. А вот если речь идет о реабилитации, можно и в монастырь идти“, -заключает Иванов. Опять же в какой - мужской или женский? Чаще всего серпухович не идет ни в тот, ни в другой. Разве что по большим праздникам отдаст дань обряду. Внушить горожанам, что у них рядом находится чудотворная икона, невозможно. Они прекрасно видят, как разбогател за последние годы Высоцкий монастырь, как велика среди обитателей текучесть кадров: многие послушники не выдерживают искушения и возвращаются в мир. Серпухов живет другими чудесами: однажды пьяный прокурор города (теперь, естественно, бывший) вышел на лестничную клетку, чтобы успокоить весело шумевшую молодежь. Его выстрел сделал инвалидом молодого парня Сергея Болтнева, вернувшегося живым и невредимым из Чечни. Мы отметили только что 15-летие горбачевского постановления о борьбе с пьянством, но так и не поднялись до сути больной проблемы. Нация продолжает спиваться, каждый второй мужчина в работоспособном возрасте умирает в нетрезвом состоянии. Мы декларируем все свободы с младенческим восторгом, свободу пить тем более, но мы забываем о том, что свобода одного кончается там, где начинается свобода другого. Иногда мне кажется, что истинно свободная жизнь - это сумма общественных запретов, тех же библейских заповедей, начинающихся с частицы “не“. САМИ ВАРИМ, САМИ ВЕРИМ “Гнали, гоним, будем гнать“, - заявляют самогонщики Серпухова, и никто не может найти на них управу. Так на днях газета “МИГ. Южное Подмосковье“ озаглавила свой репортаж из дома № 28-а по улице Октябрьской, на пятом этаже которого живет новоявленный предприниматель С.В.Курзин. Алкоголики и бомжи в любое время суток могут купить у него не только бутылку, даже 50 граммов самогона. “Вот в соседнем доме тоже самогон гонят и продают, но там нет такого бардака, чтобы на всех этажах отпетые пьяницы валялись“, - жалуются жильцы несчастного дома местной власти. А что может власть? Запретить, загнать в подполье, вернуть государству монополию на производство спиртного? И сверху, и снизу спиртовой пирамиды каждый делает деньги так, будто последний день живет на этой земле. Слабое государство, как и загнанный в угол человек, пытается решить свои проблемы с помощью водки, надеясь увеличить свои доходы от ее продажи своему народу. Отчаянно пьем. Отчаянно молимся. Отчаянно хотим стать богатыми. И всякий раз нам не хватает трезвой головы. Доведенный до белых мух, кто-то идет к экстрасенсу или врачу, кто-то - в общество анонимных алкоголиков, а еще кто-то - к иконе “Неупиваемая чаша“. Главный нарколог страны, которую нельзя назвать трезвой, но уже можно - свободной, Владимир Егоров уложился с комментарием к моему рассказу о чудотворной иконе в одну фразу: “Пусть каждый лечится там, где ему больше помогает“.

“В ДЕМОКРАТИЮ В НАШЕЙ СТРАНЕ ИГРАТЬ ОПАСНО“ - считает однокурсник президента Путина, ставший священником. Беседовала Ольга Вандышева Комсомольская правда, 07.06.2000, с. 11 ==================== Днями в Москве на Житной улице открылся храм-часовня Казанской иконы Божией Матери при МВД России. На его освящении стало известно, что настоятель храма-часовни священник Димитрий Медведев учился на одном факультете университета с нынешним Президентом России. Вот уж действительно, пути Господни неисповедимы. Мы попросили отца Димитрия поделиться воспоминаниями о Владимире Путине. Но священник поначалу общаться не желал - осерчал на журналистов, которые стали говорить, что Путин даже в церкви расставляет своих людей. - Указ Патриарха о моем назначении настоятелем в этот храм-часовню появился еще в июне 1999-го. Владимир Путин не был тогда ни президентом, ни даже премьер-министром, и никто не знал, что он так неожиданно возвысится. - Вы учились на одном курсе? - Я шел курсом старше, а факультет был один. Друзьями не были, но соприкасались неоднократно. Сидели в одних аудиториях, учились у одних преподавателей. Однажды даже вместе ездили в стройотряд, в Коми АССР. - И чем там занимались? - Я просеку в тайге рубил, он ремонтировал дома. Потом собирались, участвовали в концерте. Владимир Владимирович показывал боевое искусство, я исполнял песни под гитару. В общем, выступали на одной сцене. - Отец Димитрий, в жизни не бывает, наверное, ничего случайного? - Православие исключает такие термины, как судьба, рок или фатум. Как сказал Достоевский: “Бог в кости не играет“. Случайностей нет. Все от Господа Бога. - Ваша встреча с Владимиром Пуганым тоже ниспослана свыше? - Безусловно. И слава Богу, что стоящие сегодня во главе нашего государства люди относятся к церкви с любовью и уважением. Потому что церковь - источник Духовности, нравственности и красоты. - А как получилось, что вы стали священником? - Господь призывает всякого человека. Только один откликается на зов Божий, другой его игнорирует. Решение отдать себя служению Богу возникло еще в студенчестве, но возможность представилась не сразу. После университета я работал следователем. Хотя как только появлялась свободная минута, шел в церковь. А в сане священника я 12 лет. - Путина вы находите богобоязненным человеком? - Я в его душу не заглядывал, и на эту тему мы не говорили. В отличие от мирских людей мы не лезем в душу человека. Даже во время исповеди. Это не допрос следователя: как, когда, почему и сколько. Как сказано в Священном Писании, не открывай души своей никому: ни брату, ни жене, ни матери, ни возлежащей на груди твоей. Сказано - потеряно. - А каким президент запомнился вам в студенчестве? - Самым искренним человеком. Не высокомерным и доступным. Я это сразу отметил. Он действительно человек от Бога, По всем параметрам. Милость Божия, что он является главой нашего государства. - Вы поддерживаете сегодняшние инициативы Путина? - Да. Он ведет очень правильную политику. В демократию в нашей стране играть опасно. Нужна строгая властная вертикаль, чтобы было с кого спросить. К тому, что он наводит порядок в Чечне, я тоже отношусь положительно. - Но ведь там гибнут тысячи людей? - Любой здравомыслящий человек понимает, что без решительных мер навести порядок невозможно. - А Путин и в студенчестве был такой решительный? - Он всегда был корректный и справедливый. Одно то, что он пошел в КГБ и защищал интересы государства, говорит, что он человек достойный. Любит свою землю, Отечество и народ.

ПРАВНУЧКА ФЕДОРА ДОСТОЕВСКОГО: “БЕДНЫЕ ЛЮДИ“ ОН НАПИСАЛ ПРО ПЕНСИОНЕРОВ 2000 ГОДА“ Инна Руденко Комсомольская правда, 07.06.2000, с. 8, 9 В нищете живет родственница великого писателя. А выживать ей помогает пенсионерка Алла Нелюбина: ежемесячно она посылает правнучке классика 50 рублей... ====================== Помните ли вы роман Достоевского “Бедные люди“? Эту переписку двух, где один, считая себя благополучней другого только оттого, что, получает мизерное жалованье, помогает несчастной, болезненной, обманутой жизнью женщине? В этой переписке нет захватывающих воображение событий, детективных перипетий, сногсшибательных новостей, которые, кажется, одни способны удерживать внимание современного читателя. Эка невидаль: геранька на окошке, продранные локти да чад такой, что в доме и “чижики не живут“... Но в них горечь: “бедный человек хуже ветошки и никакого ни от кого уважения получить не может“; восхищение: “Бесценная моя!“; сострадание: “и страдать за вас мне легко“ - такого эмоционального накала, который кажется невозможным в наше сухое, бесслезное время. Но это только кажется. Недавно роман Достоевского словно ожил на моих глазах. В редакцию пришла москвичка Алла Алексеевна Нелюбина. Со связкой писем. И с криком о помощи. Помощи не себе - чужой, незнакомой, ни разу не виденной ею женщине. Правнучке Достоевского. ======================== - Семь лет назад я прочла в газете коротенькое письмо: правнучка Достоевского просила помощи, - так начала свой рассказ Алла Нелюбина. - Я испытала потрясение. Господи, в наше время жив потомок такого великого человека! Правнучка - это ведь совсем близко! Вот у меня внуку 16 лет, лет через пять могут быть правнуки, это же рядом! И такой человек затерялся в нашей жизни? И больной, несчастный, никому не известный просит помощи? Да как это могло случиться?! От волнения сначала не обратила внимание, что письмо из Петербурга, думаю, Господи, да я ей буду квартиру мыть, в магазин ходить, на дачу повезу. Почту за честь для себя хоть как-то облегчить жизнь прямого потомка нашего гения. - Так любите Достоевского? - Он так надеялся спасти мир красотой!.. Знаете, я выросла в жуткой дыре. Отец, когда началась война, отвез нас к бабушке, в поселок Называевка под Омском. Называевка - это грязь, грязь, грязь. Жили среди мата, среди пьянства. Отец погиб на фронте, осталась мама с тремя детьми, четвертый умер, нищета, голь перекатная. Но было у нас “черное“ радио. И мы, прильнув ухом к этой черной тарелке, слушали Чайковского, Бетховена. И были кое-какие книги. Сейчас-то у меня вся квартира ими завалена, они и в прихожей, везде. А тогда... Нет, словами не передам, что они значили. Одно знаю - никакая грязь к нам из-за этой красоты не пристала. Я и в архитектурный институт-то пошла учиться, услышав однажды, что архитектура - праматерь всех искусств. Я и сейчас с тем же прежним волнением слушаю музыку, особенно Бетховена. Я даже на его могиле побывала. Когда в музеях ты видишь чернильницу Пушкина, или рояль Чайковского, или даже локон волос великого человека, ты просто застываешь, верно ведь? Это подлинное, это настоящее. А тут ведь не локон. Тут живой человек - прямое продолжение писателя, которого читает весь мир! - И вы... - И я сначала позвонила Татьяне Андреевне, потом написала письмо, обрушила на нее все свои эмоции, завалила вопросами о родословной... Из письма Татьяны Андреевны, правнучки Достоевского, пенсионерке Нелюбиной: “Уважаемая Алла Алексеевна! Большое вам спасибо за внимание. Никто больше не проявил желания посочувствовать мне. Но для меня это не ново. Вы спрашиваете меня о родословной. У Федора Михайловича Достоевского было двое детей: дочь Люба и сын Федор. Любовь Федоровна замуж не вышла, очень болела, почти постоянно лечилась за границей и в 1926 г. умерла в Италии. Федор Федорович имел двоих сыновей, один умер подростком, второй, Андрей Федорович, единственный внук писателя, стал моим отцом. Папа умер в 1968 г. и похоронен в Александра-Невской лавре, в одной могиле с Федором Михайловичем и его женой Анной Григорьевной. Со стороны мамы я праправнучка Михаила Федоровича Раевского - протоиерея Русской православной церкви, служившего за границей при наших посольствах, автора многих трудов в области славянской литературы и науки. Умер М. Ф. в Вене, но прах его перевезен был в Петербург, где похоронен на Смоленском кладбище, я его могилку посещаю. Как-то варвары разбили ее частично, но мама через духовенство и профессоров добилась ее восстановления. Сейчас моей мамы уже нет. Таким образом, я с двух сторон чистокровная дворянка. Вы понимаете, как к этому могли относиться. Папа арестовывался, племянник Ф. М. тоже. Всю жизнь я прожила, как униженная и оскорбленная, не напоминая о себе. Закончив техникум, всю жизнь работала. Но на меня обрушилась тяжелая и редкая для женщин болезнь - болезнь Бехтерева: усыхает позвоночник. Он гудит и гнется от толчков, особенно тяжело в транспорте, от ухабов на дороге. И я все время стою тогда на цыпочках, так легче. Муж мой моряк, плавал на Балтике, простудился, заболел, у него вырезали легкое, его часто бьет кашель, он задыхается. Одновременно мы стали инвалидами и с трудом вписываемся в нашу жизнь. Но самая моя больная струна - сын. Добрый, порядочный, он, после того как его оставила жена, взяв ребенка, моего внука, совсем пал духом, опустил руки и находит утешение в вине. Живет он теперь с нами, я борюсь за него каждый день, нервничаю, да и материально стало трудно, я бьюсь, экономлю, что-то продаю по мелочи. Но что делать, если некому помочь. Это покажется вам удивительным и странным, но мы, прямые потомки писателя, у меня еще есть брат, всю жизнь живем в Ленинграде, но нами не интересуются...“ - Вы знаете, я думала, что буду последней в очереди желающих помочь, - продолжает Алла Алексеевна. - А я оказалась единственной! Из государственных структур - ни одного звонка! Да как это может быть? - Может, сказалось то, что Достоевский долгое время был под негласным запретом, его ведь в свое время даже объявляли мракобесом. - Да когда это было?! Мой внук сейчас проходит Достоевского в школе, идут спектакли по его произведениям, выходят одна за другой книги о его творчестве - и у нас, и за границей. Весь мир Достоевского читает! Нет, тут что-то другое... Как часто пишут, рассказывают по телевидению о потомках Пушкина, Толстого. Как какой-нибудь юбилей - их приглашают, привечают, банкеты им устраивают. Наверное, потому что они богатые, знатные, живут за границей. А как носятся с потомками Романовых? Этого мальчишку, царского отпрыска, замучили репортеры! А правнучка Достоевского - ничем не знаменита, бедная, скромная. Тот самый маленький человек, за которого так заступался ее великий прадед и который и сегодня оказался никому не нужным. Из письма правнучки Достоевского пенсионерке Нелюбиной: “Уважаемая Алла Алексеевна и все ваше семейство! Получила ваше письмо, оно чудесное. Даже по почерку видно, что вы добрый, чуткий к чужой беде человек. Сердцем переживаете за судьбы таких людей, как я. Знаете, Алла Алексеевна, я родилась 29 августа - в месяц падающих звезд. И когда я родилась, звезда моя упала... Я человек стеснительный, уступчивый и все время почему-то оправдываюсь. Эта стеснительность и неумение жить и привели к тому, наверное, что я всегда в тени. Тяжелейшие обстоятельства заставляли меня иногда бывать в чиновничьих кабинетах. И как тяжело было выслушивать, что я сама ничего из себя не представляю, т.е. не Герой Советского Союза, не кавалер Славы, не мать-героиня. А то, что я правнучка, ну и что - надо быть самой знаменитой, выслужиться у государства, тогда и просить что-либо. Наверное, эти люди не читали книг моего прадеда“. - Для меня Достоевский - это прежде всего жалость, жалость и жалость, - размышляет вслух Алла Алексеевна Нелюбина. - Быть может, потому, что я сама, к сожалению, жалостливый человек. Это мучительнейшее состояние, когда тебе без конца всех жалко. Даже несчастных героев книг. А когда видишь старушку с протянутой рукой? Голодный блеск в глазах ребенка на улице? Это же сплошные слезы. Я даже к грязному бомжу не могу отнестись безучастно -откуда мы знаем, почему он стал таким? Мало ли как . сложится судьба, - может, я завтра окажусь на его месте. Жизнь такая... Не все же могут быть сильными. Слабый - это тоже человек. Но мы стали какие-то нечувствительные. Злые, раздражительные. Заходишь в магазин, продавщице: “Здравствуйте“. Молчит. Возьмешь покупку: “Спасибо“. Молчит. А то и обругают тебя ни за что ни про что. Я еще только вошла, я еще никому на ногу даже не наступила, а меня уже злом встречают. За что? А как с нами обращаются те же чиновники? А еще называем себя великой нацией! Ну, елки-палки, неужели одному человеку помочь не можем? - Но вы-то, Алла Алексеевна, помогаете. - Да, каждый месяц посылаю Татьяне Андреевне 50 рублей. Вот уже семь лет посылаю. Но это же мизер, мизер! - Вы - человек с достатком? - Я пенсионерка, как и Татьяна Андреевна. Но у меня муж работает, хотя давно уже должен быть на пенсии. Получает 2 тысячи рублей. Я, может, и больше посылала бы, но мы дачу строим. Не просто для летнего отдыха. Квартира у нас неплохая, когда вчетвером жили - у меня две дочери, - все было нормально. Но дочки замуж вышли, мужья только на ноги становятся, живем все вместе, три семьи, 8 человек. 15 лет мы уже эту дачу строим, никак не выстроим -все ведь так дорого сейчас... Да еще эти собаки. - Какие собаки? - Да брошенные, бездомные! Летом люди их подержат, а когда с дачи уезжают -бросают. Никаких душевных сил не хватает на них смотреть - голод, холод - вся жизнь в страданиях. Пришла одна, кем-то битая много раз, естественно, покормили, построили будку, с тамбуром, чтоб зимой не задувало. Потом вторая - и ей будку. Потом третья... Зимой я через день езжу их кормить. Спасибо через дорогу женщина живет тоже жалостливая, хоть ей 75 лет, у нее тоже будки, так мы теперь с ней по очереди ездим кормить этих несчастных. Мясо, кости - это ж деньги... А тут как-то осенью приезжаем - щенок на пороге, и у него кровь на шее. Потом соседи сказали, что какие-то нелюди хотели его зарезать на шашлык, да что-то их отвлекло. Что делать? Возвращаемся в Москву, говорю, надо его в лечебницу. А в лечебнице взяли с нас миллион, ну старыми. Хорошо, зять только что деньги получил. А еще семечки килограммами вожу синичкам, чтоб не померли. Тоже расходы. Мне стыдно, стыдно, что я так мало помогаю Татьяне Андреевне, но больше мне не выкроить... Из письма правнучки Достоевского пенсионерке Нелюбиной: “Несравненная Алла Алексеевна и все ваше семейство! Получила ваше такое доброе, благожелательное письмо, читая его, поймала себя на мысли, что мы с вами похожи. Будто это письмо писала я - по тому, как вы воспринимаете все, что творится вокруг. Действительно, слабым и беззащитным, особенно не зубастым, жить ужасно трудно. Жизнь для меня остановилась. В одной семье собралось столько горя. Муж умер, сын потерял себя, внука я не могу повести ни в музей, ни в театр, не могу ничего вдохнуть в него. Это меня так удручает, рвет душу. Я себя виню, что я такая неумелая в жизни. Но обидно от безразличия: потеряна способность сострадать бедным людям. Наша мэрия, которая так захлебывается от восторга перед потомками заграничных дворян, встречает их банкетами, мне в помощи отказала, говорят, денег нет. Позвонили и перечислили, что я как инвалид имею от государства, т. е. бесплатный проезд, лекарства и доплата за телефон. А что государство получило от нашего семейства, о том речи нет... Моя прабабушка Анна Григорьевна Достоевская сумела так повести дела, что семейство купило дом в Старой Руссе. Потом и дом в Ялте. Но случилась революция, и она, больная и одинокая, умерла в Ялтинской гостинице. И только в 1968 г., буквально перед смертью своей, мой отец перевез ее прах в Александра-Невскую лавру. А мы жили в квартире племянника Ф. М., потом из центра нас переселили в Купчино. Когда умер муж, мы поменяли эту квартиру на меньшую, чтоб меньше платить. Когда создавался музей Достоевского, мы отдали туда много ценных вещей, вплоть до мебели. Разумеется, безвозмездно... Дорогая Алла Алексеевна, я вам пишу одной. Одна вы небезразличны к моей судьбе. Перевод ваш получила. Только меня мучит, что вы, наверное, отрывает от себя деньги, которые так нужны вашему семейству. Вы зовете меня к себе. Москву я очень люблю, видно, дают знать себя корни - ведь прадед родился в Москве, недалеко от дома, где вы сейчас живете. Но я ведь с трудом выхожу даже во двор. Когда жили в Купчине, был балкон пополам с соседями, очень порядочными людьми, я сажала там цветы. Выйду на балкон, выглянет солнышко, я и рада. Сейчас же я, как птица в клетке. Целую вас, моя милая Алла Алексеевна...“ - Переписка наша оборвалась. У Татьяны Андреевны случился инсульт, рука уже не держит перо. Потом ей сделали еще и резекцию желудка, совсем ослабела. Но я звоню ей - мне надо знать, что она жива. Татьяна Андреевна сказала мне как-то, что к ней приезжал губернатор Яковлев. После этого Петровский банк Петербурга стал выплачивать ей... 50 рублей в месяц! Ну не стыд ли это? Целый банк столько же, сколько я, пенсионерка! И даже такая помощь через год прекратилась! Ну не знаю... Из письма правнучки Достоевского пенсионерке Нелюбиной: “В 1971 г., когда открывался Музей Ф. Достоевского, мы отдали туда много ценных вещей, вплоть до мебели. Разумеется, безвозмездно. Мы, потомки Федора Михайловича, -почетные члены музея. Но помочь нам, говорит директор, музей не в силах - денег нет...“ - Вы представляете, сколько можно было получить денег, если б вещи из семейства Достоевских, антиквариат этот, были проданы на каком-нибудь аукционе, а не просто подарены? - возмущается Алла Алексеевна Нелюбина. - Где эти богатые люди? Где благотворительные фонды? Где государственные структуры? Нечего тогда изображать, что мы помним, чтим великого писателя, что вот, дескать, когда-то он был гоним, а сейчас любим. Это же лицемерие чистой воды! Если мы одному человеку, его родной кровиночке, помочь не можем, чтоб его душа где-то там не терзалась... В последнем нашем разговоре Татьяна Андреевна спросила меня, не могу ли я ей высылать чуть больше денег. Она, такая стеснительная!.. У меня чуть сердце не разорвалось. Вот почему я и примчалась к вам. Сделайте же что-то, помогите! Когда вышел роман Достоевского “Бедные люди“, Белинский воскликнул: “Честь и слава молодому поэту, муза которого любит людей на чердаках и в подвалах и говорит о них обитателям раззолоченных палат: “Ведь это тоже люди, ваши братья“. А у одного известного современного критика недавно прочитала: “Темы Достоевского-мыслителя ныне, думается, утратили актуальность“. Это сегодня-то? Но ведь именно ныне вновь появились раззолоченные палаты, к обитателям которых нужно денно и нощно взывать: “Посмотрите на бедных людей -это же ваши братья!“ А петербургские дворы-колодцы с их несчастными обитателями как стояли, так и стоят. И огромная армия бездушных чиновников, не знающих, что такое милосердие, к которому так взывал Достоевский, никуда не исчезла, увы. За полтора века, прошедшие после выхода романа Достоевского, кое-какие реалии изменились, конечно. Но если сравнить книгу и только что рассказанную жизнь, вся-то разница, что там чижики мрут, а тут синичек спасают... Но главное: жив тот тип слабого, неловкого, совсем не умеющего приспособиться к резким социальным сдвигам, зыбкого человека, которого нам открыл Достоевский. Правнучка Достоевского, ее окружение - словно персонажи его книг, которых он так любил и защищал. Мы же любим сегодня ловких, хватких, успешных. Незадолго до смерти Достоевский в одном из писем написал о жене и детях: “Я скоро умру... и что же станется с тремя золотыми для меня головками после меня...“ Я позвонила в Петербург, его правнучке. И услышала: “Хотите верьте, хотите нет, но я сегодня впервые просила милостыню. Чтоб купить булку“. Булка - это не сладкая булочка. Так в Петербурге исстари, еще со времен Достоевского, наверное, принято называть обычный хлеб.