Здравствуйте, Вадим! Не скрою, историю Византии я знаю слабее, чем Вы. Поэтому многие из приведенных вами фактов явились для меня совершенно новыми - надо их осмыслить. В целом я согласен с приведенными Вами доводами, хотя я хотел подчеркнуть немного другое, нежели выделили Вы. Мне кажется, следует различать грань между преданностью Православию основного населения(по крайней мере, городского)империи и византийской знати. Говоря о монофелитстве, следует отметить, что еще в начальный период монофелитских споров, сообщая папе Гонорию о спорах с прибывшим в Константинополь св. Софронием, патриарх Сергий отмечает, что “...между некоторыми из здешних начало развиваться прение.“ Доцент МДА А.Сидоров в предисловии к “Творениям преп. Максима Исповедника“ предполагает, что речь шла о “... скрытой оппозиции “монэнергизму“ в среде столичного монашества и простых верующих“ (кстати, в этой книге есть достаточно подробное описание эрохи монофелитства). Кстати, именно по мольбам жителей и клириков Иерусалима, а не по воле властей вскоре после визита в Константинополь св. Софроний становится патриархом иерусалимским. Впрочем, говоря о византийских властях, можно отметить, что экзархи Северной Африки в описываемый период покровительствовали православным, а не монофелитам. Рискну предположить, что активная поддержка ересей императорами практически всегда имела под собой основы не столько богословские, сколько политические. Перед упомянутым Вами Ираклием стояли сложные задачи реформации государственной системы и борьбы с персами. В монофелитстве, вероятно, он видел возможность союза с монофизитами (через учение о “едином богомужнем действии“). За время царствования Константа II стало очевидно, что, за исключением части сирийского населения, принявшей монофелитство (именно выходцы из Сирии были самыми ревностными защитниками монофелитства на VI Вселенском Соборе), ни основная масса монофизитов, ни основная масса православных унии не приняло и не примет (во всяком случае, подобной). Уже император Константин IV в 676 г. обращается к папе Дону с просьбой организовать богословское обсуждение спорных вопросов. Краткое возрождение монофелитства в 711-713 гг. также произошло по инициативе императора (Филиппика Вардана). По поводу обращения со свергнутыми императорами - согласен (что, впрочем, и неудивительно - даже византийские законы были гораздо мягче европейских). Однако династические распри все же присутствовали “с энтузиазмом“. В этом плане несчастный Никифор II Фока - скорее подтверждение правила, нежели исключение из него (имея в виду не меру жестокости, а факт борьбы за престол). Цифры же я привел по Ш.Диль (“Основные проблемы византийской истории“). О Феофано. “Благородность“ ее происхождения Вами указана верно, но все же заметной фигурой она становится именно после приближения к верхушке византийской власти. Впрочем, согласен - вряд ли ее можно причислить к знати. Что касается мощи империи в VIII веке, позвольте мне перечитать хронологию. В данный момент, боюсь, конкретно ответить не смогу. Впрочем, мне кажется, что обсуждение я немного увел в сторону от основной темы. В православной истории (что римской, что византийской, что русской) династические распри правителей - явление обыденное. Да и потребительское отношение к Церкви как к политическому инструменту - тоже не редкость. Мера же подобного отношения, мне кажется, особого значения не представляет. Вам, насколько я понял, хотелось обсудить именно связь истории Домостроительства Божия с историей Византии. И здесь можно отметить, что при появлении ересей в Византии, при всех нестроениях и слабостях Империи, всегда находились иерархи, клирики, миряне и монахи, готовые отстоять православную позицию, хотя бы и ценой собственного благополучия и жизни. Эпоха монофелитских споров - тому убедительный пример. P.S. О ролевых играх - завтра, если не возражаете. С пожеланием милости Божией Дмитрий.