Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Патриарх Филарет – образ стойкости и непоколебимости Пастырь добрый душу свою полагаетъ за овцы. И будетъ едино стадо, и единъ пастырь. (Иоанн гл. 10. ст. 15-16.) Посреди ужасов “Смутного времени”, православное Русское духовенство, одушевляемое осознанием священных своих обязанностей и руководимое примером своего неустрашимого первосвятителя, сияло доблестию и совершало подвиги, достойные первых веков Христианства. Первое место принадлежит родоначальнику грядущего поколения царей, Филарету, Патриарху Московскому. В страшные времена “Смутного времени”, во всепоглощающем хаосе государственном и водовороте придворных интриг и начиналась головокружительная карьера и невероятные испытания, выпавшие на долю будущего патриарха Филарета. Родоначальником дома Романовых был выехавший из прусской земли выходец, Андрей Иванович Кобыла с родным братом своим Федором Шевлягою. Он оставил по себе пять сыновей, от которых, кроме третьего бездетного, пошло многочисленное потомство, давшее начало очень многим родам, как: Шереметевым, Колычевым, Неплюевым, Кокоревым, Беззубцовым, Лодыгиным, Коновницыным. Пятый сын Андрея Кобылы был Федор Кошка, знаменитый в свое время боярин, оставивший четырех сыновей, из них у старшего Ивана было четыре сына; последний из них, Захарий, дал своему потомству наименование Захарьиных. Из трех сыновей Захария средний, Юрий, оставил потомство, которое носило название Захарьиных-Юрьиных. Один из этих сыновей Захары Роман быль отец царицы Анастасии (первой жены Грозного) и брата ее Никиты. С этого Никиты Романовича род сталь называться Романовыми. Близкое свойство детей Никиты с царским домом и добрая память, которую оставил по себе Никита, поставили подозрительного Царя Бориса во враждебное отношение к его детям. Он решился уничтожить этот род и всех сыновей Никиты разослал в тяжелое заключение. Александр, Василий и Михаил Никитичи не пережили царской опалы и скончались в неволе. Более всех братьев выказывался дарованиями и умом Федор Никитич. Он отличался приветливым обращением, быль любознателен, научился даже по латыни. Никто лучше его не умел ездить верхом; не было в Москве красивее и щеголеватее мужчины. Современник голландец говорит, что если портной, сделавши кому-нибудь платье, и, примерив, хотел похвалить, то говорил своему заказчику: теперь ты совершенный Федор Никитич. Сам первосвятитель стал жертвой придворной борьбы и нечистых интриг. Он, как представитель влиятельного рода Романовых (ведь некогда Федор Никитич Романов являлся реальным претендентом на престол, будучи двоюродным братом по матери покойного Царя Федора Ивановича), предстоял в глазах Годунова опаснейшим соперником. Именно желанием Бориса навсегда лишить наиболее влиятельного противника возможности претендовать на престол следует объяснять насильное пострижение Федора Никитича в июле 1601 года и его заточение в Антониевом Сийском монастыре под именем старца Филарета. Но иноческий чин не помешал Филарету стать активным участником трагических событий Смутного времени и сыграть весьма важную роль в это тяжелое для русского народа время. Довольно скоро Филарет предстает в сане митрополита Ростовского, где он впервые показал в лице своем образец доброго пастыря. Когда в 1608 году Сапега с ляхами возмутили Суздаль и Переяславль, верные ростовцы, не имея крепких стен для защиты, предложили митрополиту удалиться вместе с ними в Ярославль, но Филарет сказал, что не бегством, а кровию должно спасать Отечество, что великодушная смерть лучше жизни срамной, что есть другая жизнь и венец мучеников для христиан, верных Царю и Богу. Думал ли он тогда, проявляя храбрость и трезвость духа, что все же захваченный в плен самозванцем и увезенный в бандитский стан, как узник, босой, в изорванном польском платье и татарской шапке, будет насильно возведен Тушинским вором в патриархи всея Руси и станет управлять присягнувшими Лжедмитрию II территориях, рассылая грамоты за своей «патриаршей» подписью! Но только лишь после двухлетнего плена, Филарет отнят был у неприятеля, под стенами Волоколамской обители, отрядом Скопиона-Шуйского. Во время междуцарствия Филарет был отправлен во главе посольства к королю Сигизмунду для предложения венца царского сыну его Владиславу на условиях, заключенных в Москве. В Великое посольство вошли сам митрополит ростовский и ярославский Филарет, боярин князь В.В. Голицын, окольничий князь Д.И. Мезецкой, думный дворянин В.Б. Сукин, думный дьяк Томило Луговской и дьяк Василий Сыдавный. В наказе содержалась роспись послам, определяющая, кому и что говорить во время переговоров. Никто из членов посольства не мог выступать от себя или внести даже незначительные изменения, поскольку считалось, что их устами говорит сама Русская земля. Малейшее отступление от наказа рассматривалось как измена и могло повлечь непризнание итоговых документов переговоров. Кроме ведения самих переговоров, на Филарета возлагалась обязанность вместе со смоленским архиепископом Сергием произвести перекрещивание Владислава. Однако этим планам не суждено было сбыться, потому, как тем временем боярская верхушка фактически совершила предательство национальных интересов, впустив гарнизон Жолковского в Москву. Но изменники не учли одного: оставался еще Смоленск и вся необъятная Россия. От членов Великого посольства как выразителей воли всего русского народа враги Православия потребовали отдаться на волю короля и тем самым согласиться на воцарение в Москве самого Сигизмунда без всяких ограничительных условий. Соответствующие распоряжения были направлены Семибоярщиной под Смоленск, но на грамоте отсутствовала подпись патриарха Гермогена. Несмотря на многочисленные угрозы, патриарх наотрез отказался подписать письмо Великому посольству от 6 декабря 1610 года с предписанием подчиниться Сигизмунду, а поскольку прежний наказ посольству шел от всей земли при благословении духовенства, он и остался в силе. Не удалась предпринятая изменниками попытка обосновать тезис о невмешательстве духовных лиц в светские дела. Веками сформировавшиеся традиции пусть даже формального участия Освященного Собора в решении важнейших государственных вопросов не позволили Сигизмунду и его сторонникам добиться своих целей. Послы не приняли боярские грамоты и заявили, «что теперь мы безгосударевы и патриарх у нас человек начальный... и в наказе вначале писан у нас патриарх и потому нам теперь без патриарховых грамот, по одним боярским, делать нельзя». Но Филарета совершенно не устраивал в качестве русского государя польский король Сигизмунд, опиравшийся на мощную поддержку шляхты и католической церкви и проводивший соответствующую политику. Усиление позиций польских магнатов, проникновение католицизма объективно грозили как Православию, так и самому существованию России. Этого будущий патриарх допустить не мог. Филарет продолжал доблестно отстаивать интересы Отчизны и в итоге оказался почетным пленником, а после воцарения его сына, Михаила, в 1613 году – и фактически заложником польского короля на долгих девять лет. Важнейшею задачей избранного Государя Михаила Феодоровича явилась забота о возвращении из плена его отца, митрополита Филарета. В 1615 г. переговоры действительно начались, но не привели к желанной цели, потом не раз возобновлялись, пока продолжалась война, но также не имели успеха и только к концу 1618 г. (1 декабря) окончились заключением перемирия между Россиею и Польшею на четырнадцать лет и шесть месяцев. А размен пленных, когда освободился из неволи и митрополит Филарет, последовал только 1 июня 1619 г. Таким образом, Филарет пробыл в плену (с 13 апреля 1611 г.) восемь лет полтора месяца и два дня. Этот продолжительный плен, соединенный с тяжкими лишениями для Филарета, чрезвычайно возвысил его в глазах всех сынов России: на него смотрели как на мученика, пострадавшего за Отечество и за Православную Веру. Едва прошло несколько дней со времени возвращения митрополита Филарета, как совершилось его избрание и наречение в патриарха. В четверг, 24 июня 1619 года, совершено было в Успенском соборе Иерусалимским патриархом Феофаном, бывшим тогда в Москве, и прочими архиереями самое поставление Филарета Никитича в сан патриарха по тому самому чину, по которому некогда был поставлен первый Русский патриарх Иов. Деятельность Патриарха Филарета, облеченного столь великим саном, ознаменована была щедрыми и великими благодетелями. Предстоятель помогал сыну своему – Царю Михаилу в устроении государственных дел, поучал и наставлял его. В делах церковных учинил исправление богослужебных книг, видя великое несоответствие их с греческими списками, устроил типографию, где издавались новые служебники, требники, минеи и иная литература. Ко времени правления патриарха Филарета следует отнести перенесение в Москву Ризы Господней и чудотворной Иверской иконы Божией Матери. Заботился патриарх и судьбах православного русского населения отшедших по Столбовскому договору (27 февраля 1617 г.) под владычество шведов, следя за соблюдением интересов местных православных христиан. В 1620 г. изволением Царя Михаила Федоровича и советом и благословением патриарха Филарета и всего освященного Собора открыта была в Тобольске архиерейская кафедра, так как доселе не было в тех дальних краях Отечества нашего архиерея, окормлявшего православную паству. Вместе с тем влияние Филарета на дела государственные было также велико и масштабно. Благодаря этому значение Московского патриарха в лице Филарета Никитича достигло такой степени, какой оно не достигало никогда, ни прежде, ни после. Он был не только патриархом, но и «великим государем» не по одному имени, а в действительности. Он соцарствовал своему сыну и вместе с ним правил Московским государством. Подданные писали и подавали свои челобитные не одному Царю, но вместе и великому государю святейшему патриарху, бояределали свои доклады о государственных делах пред Царем и патриархом, многие указы издавал Царь, многие грамоты жаловал не от своего только имени, но и от имени своего отца, великого государя и патриарха. Иностранные послы представлялись Царю и патриарху вместе в царских палатах, а если патриарх почему-либо там не присутствовал, то представлялись ему особо в патриарших палатах с теми же самыми церемониями, как прежде представлялись Царю. Простирая свою власть на все Московское государство как соправитель Царя и Великий Государь, Филарет Никитич имел еще у себя особую, весьма обширную область в том же государстве, которою и ведал почти без всяких ограничений как патриарх или, точнее, как главный епархиальный архиерей. Во всей этой обширной церковной области патриарху Филарету были подчинены не только все монастыри и церкви, соборные, окружные и приходские, но и все монастырские и церковные вотчинные крестьяне и всякие монастырские и церковные люди. Патриарх имел право и власть ведать и судить всех этих своих подчиненных не только в делах духовных, но и во всяких делах «управных» (т. е. недуховных, гражданских), какие имели они между собою, кроме лишь дел «разбойных, и татиных, и кровавых». Можно сказать, что Царь Михаил Федорович пожаловал своему отцу такие права в его епархии, каких не жаловал никому из других епархиальных архиереев, что патриарх Филарет в своей церковной области был полным владыкою и господином и пользовался архипастырскою властию в такой степени, далее которой власть эта никогда в России ни прежде, ни после не простиралась. Исключительное двойство титула и положения патриарха Филарета есть только одна из типических черт той эпохи, воплощавшей в местных русских формах восточный принцип союза церкви и государства. Всеми принимаемое и одобряемое, как самоочевидный долг, прямое участие церкви в государственно-патриотической борьбе за восстановление замутившегося и поколебавшегося теократического строя во Святой Руси, выявлялось в многочисленных эпизодах и формах. Смута не могла быстро улечься. В Астрахани еще продолжал авантюру Заруцкий, играя на фигуре Марины с ее сыном. Под Смоленском и на Западе стояли еще поляки. Там в какой-то мере навязывалась населению литовско-русская уния. Особо важную роль сыграла личность Филарета в укреплении власти Царя пред лицом боярских претензий после Смутного времени. Помимо веса отца Царя, Филарет своим высшим иерархическим авторитетом реализовал номинальное самодержавие Михаила, облекая его в сакральные одежды. После Смуты, разлагающей и профанирующей мистику всякой власти, это весомое Филаретово воздействие на укрепление верховной власти было бесспорно его исторической заслугой. Филарет, живший психологией правителя государства, к своей внешностью был похож более на боярина, чем на клирика. Сохранился его портрет. Он уже усвоил этот европейский барский обычай – увековечивать себя на портретах. Мантия его похожа на боярскую шубу, внизу не сцеплена, полы расходятся нараспашку. Борода и усы ровно подстрижены, волосы тоже полудлинные «а ля мужик». После 14-летнего правления патриарха Филарета власть Царя Михаила была закреплена. Но было еще не мало тревог за династию. Однако и Михаил с возрастом стал тверд во власти, научившись тому у отца, пред которым и он вместе с боярами трепетал. Представляя в лице своем необыкновенное сочетание двух высших служений на земле – царского и патриаршеского, Филарет Никитич достойно исполнил свое призвание. Он скончался 1 октября 1633 г., имея около 80 лет от роду, и сам указал и благословил себе преемника на патриаршей кафедре, которым стал благочестивый патриарх Иоасаф. Безмерное чувство долга перед Родиной, перед Церковью, которой первосвятитель руководил, перед Богом и вверенной Им паствой, перед Царем – его сыном всегда направляло Филарета на борьбу с врагами, с ересью. Закаленный в польской неволи, умный и энергичный патриарх не только способствовал укреплению царской власти новой династии, но фактически заложил ее фундамент, являясь в прямом и переносном смысле ее родоначальником. Поэтому логичен и вывод, что 300 летнее царствование династии Романовых стало возможным исключительно благодаря корням, азам, заложенным Филаретом Никитичем. Он был одним из тех истинно русских людей, пекшихся о судьбах России, которые в силу своих природных даровитых способностей, могли реально способствовать ее возрождению. И именно возрождением России после первой ее лихой Смуты, мы во многом обязаны Филарету Никитичу Романову. Находясь во многом в аналогичных современным условиях всеобщего хаоса и разрухи, стремясь к одолению страшной Смуты, в этом трудном деле Филарет действовал как верный сын Отечества: ни хитрые обольщения, ни льстивые обещания, ни угрозы не могли поколебать его. В восемь лет плена, среди страданий и лишений всякого рода, он не уступил ни шагу врагам, не согласился ни на сдачу Смоленска Сигизмунду, ни на изменение Московских условий. Такой доблестный пример благочестия, патриотизма, любви к людям и Родине показал нам Патриарх Филарет. А сегодня людям Русским следует устремить взор свой на истинных героев, отцов, вдохновителей к победам, перестать раболепствовать пред заморскими господами и вести себя достойно, как исконным хозяевам Православной Земли Русской. И пусть подвиги и жизнь Патриарха Филарета всех нас с молитвенным призванием воодушевляют к созиданию и возрождению многострадальной Отчизны, которая все еще именуется Святая Русь, Великая Россия! Съ нами Богъ! Андрей Мельков, студент 1 курса истфака МПГУ Литература 1. Борисов Н.С. Церковные деятели средневековой Руси XIII-XVII вв. М., 1988. 2. Бутурлин Д.П. История Смутного времени в России в начале XVII в. Спб., 1839-1846. Ч. 3. 3. Ключевский В.О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871. 4. Карташев А.В. Очерки по истории русской Церкви. М., 1991. Т. 2. 5. Костомаров Н.И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1990. 6. Макарий, митрополит Московский и Коломенский. История русской Церкви. М., 1996. Т. 6. 7. Маландин В.В. Патриарх Гермоген // Великие духовные пастыри России. М., 1999. 8. Собрание Государственных Грамот и Договоров. М., 1819. Ч. 2. 9. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. М., 1988. Т. 8. 10. Толстой М.В. История Русской Церкви // Изд. Спасо-Преображенского Валаамского монастыря. 1991. Кн. 4. P.S. Выскажите мысли о моем докладе, но я не буду ругаться с братьями подобно брату Вадиму Венедиктову.