Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Да, братия дорогие, идея кажется заумной. Однако отмахнуться от нее так просто - тоже неразумно. Идея наверняка уже воспринята “где-то”, “как-то”, ибо, сравнительно недолго полежав “под сукном”, (текст написан в Москве и Санкт-Петербурге в 2003 году и до этого времени не публиковался), идея “актуализирована”, как сейчас принято говорить. Авторы - Сергей Градировский (директор Центра стратегических исследований ПФО, советник полпреда президента в ПФО) и Сергей Переслегин (конфликтолог, социолог, эксперт Центра Стратегических Разработок “Северо-Запад”) Теперь суть.Поскольку современная ситуация неустойчива, а идея “симфонии” (Церкви и Государства, - ВК) представляется фатальной ошибкой (притом, скорее, церкви, нежели государства), необходимо, - по мнению авторов, - искать новые пути развития русской православной организованности. В этой связи представляет интерес идея экстерриториальности Русской Православной Церкви. Иными словами, РПЦ действительно должна быть огосударствлена, но отнюдь не в смысле петрова синода. Речь идет о создании особого типа государственности, отделенной от России, не совпадающей с ней ни функционально, ни территориально. Обратим внимание на наличие определенной общности между современным “православно-славянским миром” и позднефеодальной Европой. В эпоху Реформации, когда оформлялись национальные государства, структура мира, созданная католицизмом, была полностью разрушена. Однако, несмотря на тяжелейший идеологический кризис, особенно усилившийся в связи с секуляризационными настроениями конца XVIII — начала XIX столетия, Ватикан продолжал свое существование как штабная, организационная, финансовая структура христианства, как база подготовки миссионеров, как культурная столица католицизма, наконец, как центр христианской “разведывательной” деятельности. Имея дипломатические отношения с важнейшими мировыми державами, Ватикан оказывал влияние на мировую политику и мировую проектную культуру. Сохранение — и именно Святым Престолом — принципа Универсализма в противовес господствующей идее национальной обособленности сыграло свою роль, когда в Европе возникли интегристские тенденции. Здесь важно отметить, что хотя объединение Европы и было чисто светским предприятием, идеологическую легитимность ему придал именно Ватикан. И именно светские политики-католики сдвинули и духовно подпитывали процесс объединения Европы в трудные годы начального периода. В рамках построенной аналогии экстерриторизация РПЦ станет крайне выгодной Российскому государству на следующем этапе его существования, когда усилятся интегристские процессы в Восточной Европе и отчасти Балканах и Закавказье. Огромное значение этот государственный акт будет иметь и для развития самого Православия, как специфического типа мышления и особой формы со-организации. Строительство собственной (теократической) государственности, конкурентной такой признанной силе как Престол Петра, откроет новый этап в тысячелетней истории Православия. Такое подлинно историческое событие вызовет к жизни новый тип церковных элит и приведет к более глубокой модернизации Православия, нежели реформы Никона [5], хотя и во многом в никоновской логике придания русскому православию достойных лидера риз. Можно и должно предполагать, что создание “Русского Ватикана” приведет к оживлению приходской жизни и к перенесению основных организационных усилий церкви на уровень прихода. Сегодня РПЦ проигрывает своим противникам, прежде всего, в теории и практики миссионерства. Новая церковь сможет выстраивать механизмы расширения своего канонического пространства на “связке” между штабом, обладающим функциями и правами государства, и приходом, представляющим собой “точку роста” на “чужой” территории. Речь идет о создании гетерархической структуры, объединяющей исторически проверенные моноцентрические конструкты католицизма и современные сетевые организованности, характерные для политического ислама. Понятно, что такие возможности не даются даром, и создание “Русского Ватикана” потребует огромных усилий и заметных капиталовложений с разных сторон и государства, и РПЦ, и общественности. Реализация проекта трансформирует с неизбежностью и светскую власть. Это подлинное изменение статуса среди Православных Церквей. Поэтому решение такое должно быть соборным и фактически выдвигает Московский Патриархат, как и в свое время Константинопольский на позицию Первого среди Равных. Одновременно это и процесс Единения, который мог бы быть противопоставлен “западному экуменизму”. Чтобы не на словах, а на деле реализовывать альтернативные объединительные процессы под своим началом и на иных ценностных основаниях, в первую очередь необходимо выделить из состава государственных земель ту территорию, от суверенитета над которой государство добровольно отказывается. И это должна быть земля, достойная Патриарха и Святейшего Синода, с одной стороны, и Предназначенного Будущего, с другой. Нам кажется, что в отличие от католического Ватикана Православный должен получить в собственность ряд небольших территорий, устойчиво ассоциируемых со святостью. Они-то и лягут в основание Православного Архипелага, состоящего из таких известнейших — сухопутных, озерных и морских — “островов” как Сергиев Посад, Валаам, Дивеево и Соловецкие острова. Каждый из этих “островов” несет свои преимущества и уникальный смысл:— “Русский Ватикан” в Загорске — это тесные личные контакты между главами духовного и светского государств, это близость к Первопрестольной, это почти что сама Москва;— Валаам и Ладожское озеро — это связь с историей православия; в этой версии мировая столица РПЦ будет удалена от Москвы, но приближена к такому культурно-историческому центру как Санкт-Петербург;— Дивеево, с его знаменитой канавкой Божьей Матери, будет символизировать “неприступность” Руси;— Соловецкие острова подвели бы черту под канувшей в лету жестокой эпохой и дали бы толчок новому освоению русского Севера. Далее следует зафиксировать международный статус передаваемых под прямое управление церкви земель, определив их как неотчуждаемую демилитаризованную территорию. Встает вопрос о правовом и имущественном статусе нынешнего населения этой территории. По опыту организации отношений Ватикана с государствами Европы здания и земли церквей и монастырей не получают статус экстерриториальности, которой должен пользоваться только Патриарший Престол [6]. Понятно, что “особые отношения” между Москвой и “Русским Ватиканом” неизбежны, и такие отношения также должны быть фиксированы юридически. Никто не вправе лишить церковь духовной — и не менее важно, проектной — инициативы. Будучи отделенной от государства российского формальной (хотя наверняка и прозрачной) границей, РПЦ сохранит свою позицию по важнейшим вопросам русской онтологии, аксиологии и политической практике. И Голос Церкви будет слышен.http://portal-credo.ru/site/?act=news&id=32307&cf=КАКОВО, БРАТИЯ?!