Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Несколько лет назад в газете “Православный вестник“ я читал, что такое отношение к театру сформировалось в Церкви из-за того, что репертуар театров в Риме и Греции был, мягко говоря, похабным. Ясно, что речь идет о временах до IV века. Кстати, у кого-то (кажется, у о. Александра Меня) я читал об одном мученике, который был актером в римском театре и должен был играть роль христианина в какой-то тогдашней “разоблачительной“ пьеске. И вот, произнеся свой монолог, он вдруг испытал духовное потрясение, и он громко произнес исповедание христианской веры - уже не как актер, а как человек, у которого открылись духовные очи. Разумеется, он тут же был казнен.

Архиепископ Иоанн (Шаховской) ФИЛОСОФИЯ ИГРЫ « В театре многим приятно чувствуется, а в церкви – тяжело, скучно, - отчего? Оттого, что в театре всё прекрасно подлажено чувственному человеку, и диавола мы там не трогаем. » О. Иоанн Кронштадтский «Моя жизнь во Христе». Почему театр (всё равно, в каких своих формах: классицизма, кинематографии или аттракциона) является магнитом для человечества с самой зари его светской истории? Потому, что он утишает на время какую-то боль жизни. Вот где кроется психически магнитная сила театра для человеческого общества всех его культурных степеней. Ведь всё человечество живёт среди горя, несчастий и умирания. Театр развлекает от этого. Уносит человека в созданный собою и собою управляемый мир. Писатели, драматурги, кинорежиссёры – свои люди. Они– «плоть от плоти и кость от кости» мира сего. И вот эти «свои» люди что-то создают, что-то «творят». И ничто иное как… реальность! И этой реальностью можно жить (час, два, три!). И её можно потом переживать, жить ею и после её окончания… Как Господь, вышедший в мир, послал звать на все улицы и площади, так «противодействователь», незримый плотью временный миродержитель поставил на всех улицах и площадях своё отвлечение. Отвлечение от Истинного Духа. «Не мечтайте, люди, - говорит этот миродержитель, - не верьте туману, когда перед вами реальность. Не нужно эфемерное «духовное утешение», когда есть настоящее, близкое, понятное вам, земное, которое я сотворил для вашей радости, чтобы утереть слезу вашу, сделать лёгкой жизнь. Не верьте миражу Креста, который берёт ваши последние силы и ничего не даёт и желает от вас отнять даже то действительное и крепкое утешение, которое не только радует вас, но и сближает вас гораздо реальнее, ощутительнее и нагляднее, чем те лицемерные христианские Церкви, которые вас только разъединяют, вносят в вашу жизнь холод и мрак, и не давая вам ничего, кроме смерти...“, - так говорит миродержатель. Не правда ли, здесьмелькает и даже определённо слышится что-то знакомое, что приходилось слышать из уст того или другого человека, не понимавшего в эту минуту, кто говорит его устами. Да, этого скрыть нельзя. Противление Царству Божию в мире – безумное. Гораздо более безумное по силе своей, чем это думают многие христиане, придышавшиеся в мире к тому нестерпимому зловонию духа, которое разлито всюду, которое есть в самих людях и потому мало чувствуется ими. И только очищающие свой дух начинают сперва замечать это зловоние, а потом и страдать от него… Тянутся люди к зрелищам, конечно, только от скуки, от пустоты духовной, от тонкого духовного уныния, и никакими софизмами невозможно христианскому сознанию защититься от этой истины… Театральный психический гипноз утишения боли мира – усыпляет бодрственное состояние духа человеческого, не говоря уже о том, что заваливает, массово-засоряет его психику настоящим мусором «душевных» (1Кор.2:14,15,44) безблагодатных переживаний… Зрелище так вросло в плоть христианского общества, что и сейчас есть ещё христиане-идеалисты, думающие приспособить его для высоких целей. Другие идеалисты защищать его будут упорно всемерно, как «искусство», как «культуру» человечества. Третьи, «принципиально» согласившись с нами , «тем не менее» и «отчасти» – не согласятся. Это люди, боящиеся заострить истину. Ещё недавно бывшие вне её сознания, они теперь боятся стать «нежизненными» в мире и потому чувствуют потребность в своих этически-христианских воззрениях оглаживать всех мало верующих и неверующих, к которым обращаются с благовестием христианской культуры: «вы нас, верующих, не бойтесь, мы не страшные, мы не скучные; мы и танцуем, у нас есть и театр»… Не осуждаем этих людей, имеющих добрые намерения, и по этим намемениям будет их судить то Слово, Которому они изменяют в своём ложно-культурном альтруизме. Но путь апостольского благовествования веры был и есть иной. Жизнь не нуждается в театре. Она – истинна, он – ложен. Тот, кто отойдёт от «своего» театра, от своей игры, от развлечений в себе самом, тот отойдёт и от внешнего театра, ибо увидит, что внешний театр лишь продолжение внутреннего. Совсем не случайно, как мировое знамение, первое соприкосновение Евангилия с театром вылилось кровью мучеников на песках римских арен.

(продолжение) Проповедь духа, конечно, может залетать и на подмостки, Но не место ей там. «Не пришивают к ветхой одежде заплаты из небеленой ткани». Ветхие мехи, ветхие одежды мира – театр. Молодое вино Царствия Божия нельзя вливать в них. Честно глядя на всю историю, надо сказать: нельзя… Кто думает, что можно, и захочет обуздать океан этой ветхой жизни, тот погибнет в его волнах… «Послужить» (Мф.20:28) пришёл Господь, и объяснил жизнь как служение Истине Откровения. Его Истина есть абсолютная неигра, но Простота и Полнота Бытия. Театр же – зеркало мира сего, кривое зеркало Жизни. В аналогии храма и театра верно лишь одно: и тот и другой предназначены, чтобы – увести человека из того состояния внутренней жизни, в которой он находится. Один – направо, другой – налево. Путь развлечения человека – широкий путь (потому театры и полны): «Многие идут им»(Мф.7:13). Путь служения Богу – узкий, радостный, совсем по-иному, и его может понять лишь тот, кого коснулось веяние Духа (оттого пусты храмы): «немногие находят его»(Мф.7:14) Всё это относится к ученикам Слова, белым инокам, белым христианам. Ко «внешним» же (1Кор.5:13) должны быть иные слова. Для них театр, может быть, и полезен, как некое предварительное оформление хаоса жизни. Так бывает полезна для внешних людей война. Война не может быть духовным исцелением для христианина, но для человека, погружённого в развратную, своекорыстную жизнь, война может быть даже единственным средством отрезвления. В этом и смысл войны как промыслительного попущения, отвлечения человека от мелкой – себялюбивой жизни к жертвенной; от ада похоти и сластей к граням подлинного бытия. Для христианина война может быть огрублением, оземлянием, погружением в плотскую стихию, для себялюбивого «плотского» человека война может быть восстановлением к подлинно духовной жизни. То же и в театре. Театр для христианина – духовная болезнь, противоречие устремлениям глубочайших движений его души; для преступника, чёрствого эгоиста, для житейской души театр может быть ступенью к духовному благородству. Чем сам по себе театр будет нравственнее, чище, тем более полезным он будет для этого общества. Существенно здесь, чтоб соблюдался всегда основной закон духовного совершенства: окружение себя обстановкой возвышающей, а не принижающей уровень души. Потому в отношении к так называемым культурным ценностям мира вообще не может быть абсолютных суждений, и узнать их положительный смысл и вес можно только в отношении к данному, определённому человеку, а не к комплексу человеческого общества. Для учеников Слова театр есть духовное ниспадение, для людей плоти он может быть возвышением, восстановлением… Отвлечь мир от бушующего и рвущегося из его недр пламени зла можно лишь прямым, благодатным путём Евангелия, т.е. приобщения к высшей мудрости духа, всецело насыщающей душу. Это путь действия Фаворского света в мире. Если сердце не прияло этого света, то отвлечь его от пламени зла можно лишь в отвлечении его внимания от большего зла к меньшему, и от меньшего зла к нейтральному состоянию некой нравственной пустоты, которая для человека духа будет падением, для человека греха если не возвышением, то удержанием от падения, и, кроме того, обучением некоторому сосредоточению духа…

(продолжение) …на театре лежит больший грех, чем на многих других служениях человеческих. Потому что он легче отвлекает душу от Царствия Божия, чем всякое другое служение в мире. Все служения связаны с благодатию труда, и труд есть оправдание жизни, исполнение заповеди, данной падшему человечеству. Вне узкого пути труда нельзя выйти на широкий путь духа. Хлебопашество, работа у станка, военное и всякое обучение, труд научный – всё труд, всё служение, всё оправдание. И актёры могут быть причастны к этому, но зрители – нет, ибо они неправедно отдыхают от труда, избирают невевный покой в молниеносно летящем к своему концу мире. Седьмой день они отдают не Отцу Небесному, а себе, своей забаве духа… Высшим состоянием отвлечения от зла несомненно является труд, низшим – игра. Лучше играть в шахматы, чем предаваться алкоголизму, лучше решать крестословицу, чем злословить или унывать, наполняя свою голову злыми или грязными мыслями. Людей, постоянно мятущихся в суете помыслов, в греховной хаотичности переживаний и чувств, театр может успокоить, привести в равновесие, внести гармонию размеренности жизни и дать мысль и переживание чужой жизни. Это последнее может быть особенно существенно. Жизнь не по Евангелию делает людей чёрствыми, замкнутыми в свои переживания. От этого – надменность сердца перед несчастиями и страданиями других. Человеку некогда подумать над чужой душой, он иногда даже о своей не имеет времени подумать. Если он думает о чужой душе, то, главным образом, судя её, а не вживаясь в её жизнь своим сердцем. И вот театр учит вживаться в чужую жизнь, связывать с ней своё переживание. Вживание это, конечно, «душевное», не причастное к духу, но и как таковое, не дающее подлинных знаний душе, оно пробьёт кору первобытного её окаменения. Оттого всякий театр, который не будет разнуздывать низших инстинктов, будет - для масс безрелигиозного человечества – хорошим театром. …христианин, видя зло насквозь, имеет оправдание для мятущегося мира явлений. Христианин не судит мир, он хочет видеть во всём промыслительную, «правую», добрую сторону жизни, и изучает лишь евангельское отношение ко всему. Ибо каждая душа может и должна во благо восприять всё внешнее. Лишь голое зерно греха и сознательное богопротивление могут быть названы хулою на Духа.

>>>на театре лежит больший грех, чем на многих других служениях человеческих. Потому что он легче отвлекает душу от Царствия Божия, чем всякое другое служение в мире. Хм... Примерно то же самое и с той же аргументацией я говорил некоторое время назад высказывая недовольство театральностью чего? Угадать нетрудно.