Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

ЧЕРЕПАХА „Скорлупа черепахи — это ее ребра. Только у людей и других животных ребра бывают от-дельно, а у черепахи ребра срослись в скорлупу. Главное же, что у всех животных ребра бывают под мясом, а у черепахи ребра сверху, а мясо под ними...,, Что за чушь? Кто же не знает, что у черепах, как и у всех позвоночных, есть ребра внутри ее тела, что ее щит (скорлупа) это затвердевшая кожа, а никак не ребра? Кто не видел в самых начальных книгах по зоо-логии скелета черепахи? Какой глупец мог написать та-кую ерунду? Это написал знаменитый писатель Лев Николаевич Толстой в своем рассказе «Черепаха», который и до сих пор, со всей приведенной тут ерундой, издается в много-миллионном множестве. Недавно мы видели советское его издание. И с какой самоуверенностью, с каким поучающим пафосом это написано! Не просто оговорился, а остано-вился и подробнее написал свое, как и все у него, гениаль-ное, открытие, что у черепах ребра «над мясом». Таких, столь же самоуверенных и столь же невеже-ственных заявлений у него много, особенно в области бе-сконечно более важной, чем все иные, в области религи-озной. У него отец Сергий начинает служить обедню на дру-гой день после того, как его постригли в монахи, хотя, ду-маю, что даже и сейчас, в наше одичавшее время, каждый знает, что пострижение в монахи это одно, а посвящение в сан священника — другое, и только последнее дает че-ловеку возможность в Православной Церкви совершать Литургию. У него отец Сергий в особенный восторг при служении Литургии приходит на проскомидии, хотя ка-ждый хоть немного знакомый с богослужением знает,то проскомидия это лишь подготовительная часть Ли-тургии, на которой священнослужитель приготовляет хлеб и вино для будущего совершения Таинства. Вспомним описание Литургии в романе Толстого «Воскресение». После кощунств советских безбожных журналов, которым приготовил путь своими кощунства-ми Лев Толстой, нас уже не ранят его кощунства так, как ранили они пятьдесят лет тому назад, когда за них по-пре-имуществу он был отлучен от Церкви. Сейчас, перечитывая эти строки, удивляешься не столько кощунству их, сколько глубочайшему и наглому невежеству. Ведь, если сам он не хотел пойти и посмот-реть в церковь, как совершается богослужение, прежде чем о нем писать, то хоть спросил бы сведущих людей. Это минимальное требование, которое можно предъя-влять к писательской добросовестности. Но нет, он слиш-ком горд, слишком самоуверен для этого. Как и в случае с черепахой, он пишет первое, что ему приходит в голову в полной уверенности, что все, что выходит из под его пера — гениально. Несчастный человек, он поверил той льсти-вой мгле, которая окружила его. Для понимания Толстого эти его ляпсусы очень ха-рактерны. Мы начали с черепахи, потому что, увы, его гораздо более серьезные промахи в вопросах веры для современных поколений гораздо менее наглядны. Быть невежественным в деле веры для очень многих не стыд-но. Бедные, бедные люди, и ведь их были большие тыся-чи, а сотни остались и по сей час, которые пошли за этим невежественным и самоуверенным, не умевшим учиться человеком только потому, что он был очень талантли-вым писателем, жизнь свою строили по его указаниям. Сам слепой, скольких слепых он привел в яму и как много ему обязана наша Россия и весь мир своей страшной ката-строфой. Недаром его имя окружено культом в Совет-ском Союзе, недаром и в так называемом свободном мире, готовящемся к гибели, он является фетишем. Архиеп. Нафанаил (Львов). РПЦЗ