Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

«КРЕСТОБОРЧЕСТВО» Митр. АНТОНИЯ И «СОСТРАДАТЕЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ» Митр.СЕРГИЯ Последнее время нам довелось встретить в различных повременных изданиях - и патриархийных, и своих, зарубежноцерковных - повто-рение обвинений Митр. Антония Храповицкого в крестоборческой ереси. Конечно, они не новы сами по себе, вокруг трактовки присно-памятным Владыкою догмата Искупления уже давно ведется широкая полемика. Объем наше-го «Листка» недостаточен, чтобы рассмотреть вопрос неликом, хотя бы бегло. Мы просто вос-пользуемся поводом обратить внимание чита-теля на один важный момент, который, насколь-ко нам известно, всеми рассматривался как бы вскользь или вовсе опускался. На наш взгляд, для того, чтобы квалифици-ровать некоею христианского пастыря или учи-теля как еретика, тем более такого человека, ко-торого судят современники, сопастыри, лично с ним знакомые, требуется непременно уяснить, ИЗ КАКОГО ДУХОВНОГО СОСТОЯНИЯ сказано им то или иное сомнительное слово. История Церкви показывает, что иногда дос-таточно просто принять это во внимание и мно-гое сразу станет ясно само собою. Например, достаточно прочитать житие Франциска Ассиз-ского в его католической редакции, как сразу видно, что человек был в глубокой прелести и гордости, а кроме того был великолепным ак-тером. Что стоит одно его публичное покая-ние в том, что он как-то по забывчивости что-то скоромное съел в постный день, сопровож-давшееся тем, что он заставил учеников прота-щить себя на ошейнике за веревку or храма до места своей только что сказанной блестящей проповеди под восторженные слезы нервных поклонников такого потрясающего смирения. Ясно, что проповеди этого человека верить нельзя ни на копейку, вследствие его поистине профессионального лицедейства. Если с этой точки зрения мы посмотрим на Митр. Антония, то напротив, непременно уви-дим его искренность и скромность. А кроме того, мы прочтем такие его слова, которые про-сто не могут прийти человеку на ум и на серд-це, если он не имеет соответствующих душевных расположении и качеств. Одно из главных «открытий» Митрополита состояло в том, что он почувствовал недоста-точность общепринятого понимания Гефсиманской молитвы Господа Иисуса. Почему так сильно заинтересовал его этот уже вроде бы давно решенный вопрос? Почему он начинает утверждать, что Гефсиманская молитва не мо-жет приноситься от страха смерти, что Господь не может скорбеть смертельно в этот момент о Себе, но Он скорбит о нас? Зачем вдруг об этом говорить в эпоху революции, когда перед Церковью стоит множество других проблем? Может быть, нам станет это ясно, если мы вспомним собственное поразительное мужество нашего Архипастыря. Однажды в час, когда на него был наведен ствол оружия, он спокойно сказал: «Если вы хотите меня убить, я к вашим услугам, приступайте, для меня легче умереть, нежели видеть ваши беззакония». Эти слова были сказаны так искренне и не по-актерски (если только возможно актерствовать в такую минуту!), что лучше всякой охраны обезоружи-ли покушавшихся. И вот именно из такого со-стояния духа и объясняет Владыка, что Хрис-тос не мог бояться смерти, ибо часто и простые люди радостно идут па смерть за святые идеи. тем более ради вечной жизни, тем более предвкушая радость Воскресения. Задумаемся теперь на минутy о себе: а мы могли бы вес это помыслить, прочувствовать, высказать? Пришло ли бы нам это в голову, когда напротив, страх страданий и смерти в нас живет, и когда нам даже утешительно полагать, что и Сам Господь был в какой-то мере не ли-шен сего страха? Впрочем, не станем отрицать, что человечес-кая воля Господа в Гефсиманской молитве про-явила свое отвращение от смерти - это всетаки общепринятое учение Церкви, высказанное многократно в полемике с монофизитами,- но смертная скорбь Господа от ЭТОГО действи-тельно быть не могла! Соглашаемся здесь с Митр. Антонием, полагая что он не противо-речит Отцам, но что дано ему было почувство-вать, понять и яснее других выразить некую важную сторону евангельского события. И это понимание не могло прийти откуда-то, иначе как из описанного духовного расположения