Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

ТАКИХ ЛЮДЕЙ МЫ НЕ ВИДЕЛИ НИКОГДА… (встреча с Митрополитом Антонием Сурожским) Крис Пэриш Воскресное утро. Подходя к Русской Православной Церкви, которая выглядит маленькой и непритязательной среди величавых григорианских зданий респектабельного района Найтсбридж, расположенного в центре Лондона, я размышляю о предстоящей встрече с Митрополитом Антонием Сурожским, главой Русской Православной Церкви в Великобритании и человеком, которого многие считают немного-немало как современным нам святым. В то время, когда организованная религия, по-видимому, пользуется дурной славой и в отношении людей к духовным властям, ей руководящими, по большей части преобладают подозрительность и недоверие, - что привлекает прихожан этого человека в Христианское Православие и почему они, как и многие другие люди, так высоко его ценят? Отворив тяжелую деревянную дверь, я жду некоторое время пока глаза привыкнут тусклому освящению церкви. Следующее, что поражает меня, это то, сколько людей пришло к сегодняшней службе – сотни; и они все стоят. Меня удивляет, что в храме практически нет ни одного стула – только позже я узнаю, что это является нормой для Православной Церкви. Воздух напоён ладаном и звуками голосов прекрасного хора, поющего без сопровождения. Стены и колонны покрыты золотыми иконами, изображающими пантеон Православных святых. В темноте мерцают, отражаясь в золоте икон, огоньки свечей. Люди сосредоточенно молятся – не оглядываясь на окружающих целуют иконы, подносят к ним свечи, периодически становятся на колени на голом деревянном полу. Служба, частично на русском и частично на английском, длится добрых два с половиной часа, так что в конце концов я еле стою на ногах – в то время как окружающие меня люди также внимательны как и в начале. […] В наше время Православная Церковь привлекает на Западе все больше христиан, которые чувствуют, что богатство духовной жизни, которую она предлагает, иначе не доступно для них нигде в западных религиозных традициях. Мне рассказали, что совсем недавно англиканский священник вместе со всем своим приходом был принят в Православие в этом самом храме. После службы священник сказал, что для него переход его в Православие – возвращение домой. Внезапно толпа прихожан собирается у алтарной части церкви и престарелый архиепископ, с седой бородой и в богато украшенном облачении, начинает говорить по-английски. Немедленно я понимаю, что это – Митрополит Антоний. Опираясь на жезл и закрыв глаза, он произносит каждое слово сосредоточенно, властно, и – с живой теплотой в голосе. Его проповедь коротка, но его слова, искренние и неотвержимо сильные, заставляют внимательно задуматься: «Люди обычно говорят, что еретик – тот, кто придерживается ложных и неправильных взглядов. Но я также говорю: еретик это тот, кто не живет тем, что он проповедует. Так посмотрим на себя – почему люди, которые встречают нас, никогда не замечают, что мы – частицы воскресшего Христа, храмы Духа Святого? Почему? Каждый из нас должен дать ответ на этот вопрос. Пусть каждый из нас, каждый, спросит об этом самого себя и будет готов ответить перед своей собственной совестью и сделать то, что необходимо для того, чтобы изменить свою жизнь так, что люди, которые встретят нас, могли бы посмотреть на нас и сказать: ‘Таких людей мы не видели никогда. Что-то в них есть такое, что мы никогда ни в ком не замечали. Что это?’ И мы могли бы ответить: ‘Это жизнь Христова в нас. Мы – Его члены. Это жизнь Духа в нас. Мы – Его храм.’” Внезапно служба заканчивается и прихожане начинают расходиться. Когда через несколько минут Митрополит появляется снова, на нем уже больше нет изысканного облачения и митры, а одет он теперь в простой монашеский подрясник, затянутый потертым кожанным ремнем. Люди уже поджидают его, с благоговением задают краткие вопросы или просят благословить их детей. Наблюдая, как он идет ко мне, я удивляюсь как исключительно энергично и крепко он выглядит для человека, которому за восемьдесят. Он берет в свои ладони обе мои руки и с готовностью соглашается дать интервью. Затем – он исчезает за боковой дверью. Несмотря на то, что наш разговор от силы длился пару минут, у меня остается ощущение, что я только что встретил настоящего, живого человека, нежели чем представителя мощной организации. Причины этого становятся для меня ясны после моего второго визита в этот храм, когда я присутствовал на проповеди Митрополита по случаю рукоположения нового диакона: «Давайте же помолимся с ним и окружим его заботой и состраданием, потому что мы послали его как агнца среди волков. Волки – это все те искушения, которые могут придти с новой силой к каждому, кто отдает свою жизнь на службу Богу. Это также те люди, к которым он будет послан, из которых некоторые примут его слова с благодарностью, а некоторые отвергнут их со злостью, потому что то, о чем он будет говорить – это совершенная прозрачность, абсолютное послушание Богу, но также и героическое следование за Тем, Кто сказал нам: ‘Я показал вам пример’.” Слушая это я чувствую, что Митрополит Антоний говорит не только другим, но и самому себе. Вернувшись несколько недель спустя для интервью, я удивляюсь тому, что открыть мне дверь спешит сам Митрополит. Видя его снова, я размышляю о том, что он не так высок, как показалось мне в начале, когда вся окружавшая его атмосфера создавала впечатление, что передо мной человек крупного телосложения. Я следую за ним по лестнице наверх, где, прежде чем добраться до его рабочего стола, мы вынуждены перелезать через различной величины коробки со старой одеждой, заготовленной для продажи и раздачи. Галлерея, в которой мы оказываемся, узка и разбита на несколько ярусов, так что когда я усаживаюсь на предложенный мне Митрополитом стул, я оказываюсь уровнем выше самого главы Русской Православной Церкви в Великобритании, на которого я, смущенный этим перевернутым с ног на голову протоколом, теперь смотрю сверху вниз. По-видимому, у него нет ни секретаря, ни оффициального кабинета, отсутствие которых его и не заботит. Я замечаю, что прореха на его монашеском облачении скреплена булавкой. Митрополит очень гостеприимен и, несмотря на то, что его взгляд тверд и проницателен, в глазах его часто загораются искорки юмора. Я нахожу его очень жизненным, совершенно естественным и легко смеющимся. И еще я чувствую как он бесстрашен – черта тех, кто сам прошел через огонь. Из-за того, что он не акцентирует внимание на себе лично, как бы затушевывает свои знания и духовный опыт, иногда становится трудно вывести его на разговор о его собственной, внутренней жизни. Он предпочитает рассказывать истории и случаи, напоминающие о поучительных примерах отцов-пустынников […] Он с улыбкой рассказывает, как в объявлениях о его лекциях в Оксфорде ясно говорилось, что верующие на них не приглашаются, потому что из своего опыта он видит, что зачастую верующие думают, будто у них есть ответы на все вопросы, а потому они не открыты для разговора. Прочитав некоторые из его книг и прослушав некоторые его выступления на БиБиСи и на телевидении, я знаю, что его беседы и книги являются исключительным и всеохватывающим примером плодов духовной жизни. Но – улыбаясь с некоторым удовольствием, он признается, что никогда не посещал богословские учебные заведения. Сын русского дипломата, Митрополит Антоний Сурожский родился в 1914 г. и провел свли ранние годы в России и Персии. Из-за революции его родители вынуждены були уехать во Францию, где он с течением времени стал медицинским доктором в Париже. Он вспоминает, что его отец имел сильное духовное влияние на него когда он рос. Однажды, когда он вернулся поздно домой, его отец сказал ему, что он был очень взволнован. ‘Неужели ты думал, что со мной что-то случится?' спросил он. Но не это волновало его отца. ‘Это бы ничего не значило,’- ответил отец, ‘даже если бы ты был убит. Я думал, что ты потерял честь.’ Этот случай оставил глубокий след в его душе, который остался на всю жизнь. Во время 2-й Мировой Войны он служил во Французском сопротивлении, одновременно занимаясь медицинской практикой. Многие из историй, которые он рассказывает как примеры случаев, проверяющих человеческую преданность правде и готовность к самопожертвованию, взяты из его жизни во время войны. Он тайно принял постриг в 1943 году и был рукоположен в священники в 1948. В скором времени он переехал в Англию, где с тех пор и служил Церкви. Он стал архиепископом в 1962 году и Митрополитом – в 1966. По его собственному признанию, в юношестве он был настроен «агрессивно анти-церковно» и не верил в Бога. Однажды он понял, что жизнь невыносима, если в ней нет смысла. Он дал себе год на то, чтобы найти этот смысл. По истечении этого времени, если смысл найден не будет, он принял решение покончить с собой. Месяц проходил за месяцем, а смысл найден не был. Затем, однажды, его убедили посетить встречу с одним священником […] Он с трудом отсидел всю лекцию […] Вернувшись домой, он, для того, чтобы подтвердить свое отрицательное впечатление от только что услышанной лекции, прочел одно из Евангелий. Когда он читал его, внезапно ему стало абсолютно ясно, что в одной комнате с ним присутствует Христос […] Это был живой опыт, который явился поворотной точкой в его жизни […]