Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

А и Б сидели, как всегда, на нефтяной трубе. И вели беседу. А : Что актуально сегодня? Вектор русской истории поворачивает на восток. Русское население стремительно сокращается. Возрастает удельный вес выходцев с юга и востока. Одновременно Европа отчетливо выдавливает Россию в Азию. В таких условиях возникает тяга к фашизму, который у нас не имеет перспектив. Б.: Что ты хочешь предложить? А.: Нужна новая культура и новый стандарт. Большевики в свое время ввели фантастически высокий стандарт, который в некоторых отношениях до сих пор не удалось превзойти даже развитым странам. Привлекательность СССР нельзя недооценивать. Даже в Европе до второй мировой войны были сильны социалистические настроения. На Востоке бесплатное образование (в том числе и высшее), всеобщая медицинская защита, послеродовой отпуск и пр. и пр. казались сказкой. Сегодня Китай привлечен Россией совсем по-другому. Б. : А где взять эту новую культуру? Все говорят о национальной идее и никак не могут ее произнести. А без идеи, убеждены, Россия жить не может. А: Привлекательность государства на постимперском пространстве в российских условиях и может означать так трудно искомую «национальную идею». Достигается она не только величиной среднего заработка, но многими другими вещами, которые дают человеку необходимый жизненный статус. А статус гораздо важнее ощущения сытости. Б.: Разве привлекательность может появиться сама по себе? Какой порыв может сделать умирающую Россию привлекательной? А: Нужны не отдельные пусть самые высокие порывы, а система. Скелет любой системы универсальные идеи – ответственность и закон. Важно понять, в чем заключается ответственность и как должна работать государственная дисциплина, чтобы трагедий подобных Беслану можно было избежать. Б: Что здесь нового? «Хозяин нужен». Мы это уже слышали. А: Хозяин – это опасно. После крушения коммунистического режима в течение 10-летия не нашлось ни одной силы, способной создать систему государственной ответственности. Все сводилось к копированию современной западной модели, оказавшейся неработоспособной в руках людей, не привыкших подчиняться правилам игры, не привыкшим к закону. И вот в наши дни – когда стали видны попытки создать систему – эта система на глазах приобретает очертания «генетически» вложенной в русское пространство модели, где ответственность непременно связывается с одним лицом, которому предстоит взять на себя все бремя общественных проблем и служить государственным символом справедливости и порядка. Если вспомнить историю, у нас при смене первого лица меняется и облик страны. Хороший царь, а за ним дурак или тиран. Долгие страдания. Б: Есть альтернатива? А: Для сравнения, в государствах Запада государственная концепция не зависит от отдельного лица, и смена руководителей не приводит к кардинальному изменению курса и облика цивилизационной модели. Схема общественной ответственности и дисциплины подразумевают создание сбалансированной системы противовесов и регуляторов, не доверяющей безоглядно отдельной личности, пусть даже обладающей самой светлой волей. В этой системе ответственность ложится на каждого члена общества и требует дисциплинарных усилий от всех. Б.: А ты не задумывался, какие цели преследует такое устройство? А: Западный протестантизм очень определенно выразил свое отношение к человеческой природе и, как минимум, родил настороженное отношение и к отдельной властной личности, не ограниченной в своих решениях и возможностях. Ограничение должно носить как внутренний (моральный) характер, так и предусматривать механизм внешнего воздействия со стороны сообщества. Это и есть знаменитая протестантская дисциплина, противостоящая средневековой иерархии. Б: Ветхозаветный принцип дает власть отцу семейства, главе рода, священнику, царю. Они отвечают за вверенное перед Богом и по праву принимают на себя всю полноту ответственности. То, что ты описываешь, напоминает скорее обезличенную схему. А: Пойми, общественная структура увеличилась и усложнилась многократно. Прежний контроль – столь эффективный в небольших общинах – потерял свою эффективность. Раньше деятельность власти могла быть оценена явно и непосредственно. Польза от действия властей или вред были очевидны для всех. Сегодня результат деятельности различных структур совершенно неочевиден. Одна и та же деятельность может быть оценена как полезная и как вредная. Оценка зависит от манипуляций профессионалов, выполняющих заказ. Б: И что из этого следует? А: Значит, необходимо разработать ясные и понятные критерии, по которым можно оценивать действия властей. Выработка критериев связана с понятием жизненного стандарта, где параметры заданы с математической точностью. Наполняют стандарт не только политические права, но и уровень защиты и безопасности, качество услуг, доступность образования, здоровье. Если оплата работы власти будет поставлена в зависимость от соблюдения стандарта, то в этом случае мы будем иметь новое разделение властей. Тогда уже не столь важна выборная система как нечто безусловно самоценное. Логичным было бы создание двухпалатного «бюджетного парламента», где представлены структуры, отвечающие за стандарт (потребители бюджета), и доноры (представители налогоплательщиков). Б: Так закончится личное, индивидуальное во власти; закончатся высокие цели, споткнувшись о сиюминутные ценности. Не сомневаюсь, что Запад придет именно к этой модели. Рабство станет крепче и изящнее. А : Здесь надо видеть перспективу. Такая модель заработает – вот что важно. Б: Ты говорил о статусе. Статус может быть сформирован только на основе элиты. Возможно ли это в нашей стране? Что для этого требуется? А: Это дело молодежи. Что ей для этого нужно? Во-первых, целенаправленное и методическое движение к успеху. Записная книжка-план на неделю – столь омерзительная в глазах наших соотечественников – единственное средство от идиотизма. Новая молодежь не должна повторять метания от одного дела к другому и удивительную необязательность в любых договорных обязательствах. Договор – закон, время встречи – закон, собственный план – закон. Это особенно трудно для нашего склада мышления. Наш человек воспринимает подобные условия чуть ли не как тюрьму, а работу – как тяжкую повинность. Свобода для него – свобода от обязательств, а не выражение в работе. Вот любопытное наблюдение: беженцы с юга быстро осваиваются в русских селах, налаживают хозяйство и нанимают к себе местных жителей – тех самых, для которых существует аксиома: без поддержки государства ничего сделать нельзя. Русские явно проигрывают соревнование. Просто еще и потому, что южане не пьют и любят работать. Кроме того, выходцы с юга и востока отличаются высокой взаимовыручкой. У русских отсутствует навык сотрудничества: если двое начинают дело (в одиночку почти никогда не получается), то скорее всего оно кончится ссорой – иногда с трагическим исходом. Второе. Образование, профессионализм – непременные атрибуты элиты. Именно они «сделали» современную западную организацию, основанную на высоком профессионализме. Сегодня наше государство отличает почти полное отсутствие профессионализма. Любое мероприятие поражает дилетантским подходом, каким-то детским неумением наладить дело с минимальным количеством людей и прозрачной организацией с ясно обозначенными задачами и критериями. Даже операции против террористов часто кажутся неразберихой. Б: Аскетизм, умение владеть телом, организация быта, отношения в семье… Можно продолжить список. Но не лучше это сделать в жизни? По крайней мере, убедительней… *** Что произошло дальше, мы не знаем. «А» упало, «Б» пропало… Кто остался на трубе?