Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Союз Христиан-Военнослужащих России: Евгений Каширский - своего рода уникальная личность. Пастор Реформатской церкви из Твери (а не из Москвы), один из лидеров Союза реформатских (читай, кальвинистских) церквей в море церквей баптистских, для которых кальвинизм - худшая ересь. Вместе с тем, Евгений Дмитриевич Каширский - человек, который многие годы последовательно и очень удачно отстаивает, невзирая на лица, евангельскую, христианскую точку зрения абсолютно на все события и процессы, происходящие в России. - Евгений Дмитриевич, немного о себе: кто Вы в светской жизни, как Вы уверовали и стали пастором? - Это произошло в 1989 году. По образованию я филолог и педагог, и в то время работал в школе. На всю жизнь останусь благодарным тверской баптистской церкви, в которой уверовал. В этой общине я пребывал в течение полутора лет. Затем пришло знакомство с кальвинизмом и Реформацией, когда по милости нашего Господа мне удалось получить доступ к обширным кальвинистским материалам. С изучения этих материалов, собственно, и началась моя кальвинистская учеба, которая продолжилась на теологических и пасторских курсах в Голландии и в семинарии г. Вупперталь (Германия). Впрочем, реформатский пастор обязан учиться постоянно, поскольку от него требуются обширные познания в теологии и умение писать статьи. - Тем не менее, если не вдаваться в подробности, евангельское движение в России к Кальвину и кальвинизму относится настороженно, а то и негативно. Вам, наверное, пришлось много критики испытать на себе? - Негативное отношение во многом объясняется тем, что в России кальвинизм толком не изучали. В моей библиотеке стоят 22 тома трудов Кальвина. Прочитав большинство его комментариев к книгам Библии, проповеди и письма, я вижу, что многие критики не разобрались в кальвинистской системе мысли. Впрочем, это лишь дело времени. Не сомневаюсь, что придет день, когда в наших семинариях труды Кальвина станут обязательными для изучения. Пока же критики выдумывают себе кальвинизм и бодро сражаются с химерой собственного воображения. Важно подчеркнуть и другое: теологические споры кальвинистов и антикальвинистов были и будут, но важнее все-таки не кто кого забросает цитатами из Писания, а кто говорит слово, адекватное современной жизни, и умеет строить жизнь на основе Писания. - Кальвинистом рождаются или становятся? - Наверное, все же рождаются. Бывает, сколько аргументов ни приводи человеку, он все равно не принимает учение. А иные приходят и сразу все принимают, им и объяснять ничего не надо. В этом есть, пожалуй, что-то мистическое. - Некоторые протестантские пасторы сейчас пытаются настолько соответствовать современной российской жизни, что облачаются в православные ризы, придерживаются православных традиций, пытаясь угодить вкусам большинства соотечественников. Это нормально? - Наверное, они думают, что это очень мудрая политика. По принципу: с волками жить… Представляю, что бы им сказали Лютер с Кальвином… И что будет с этими пасторами лет через пять? Впрочем, нетрудно догадаться, куда они придут, если продолжат движение в этом направлении. - А как же апостол Павел, который говорил: “Для всех я сделался всем”? - Но он же не сделался мистагогом Элевсинских мистерий, чтобы привлечь язычников! И потом, вряд ли православный человек не сумеет отличить своего “батюшку” от ряженого пастора. - У нас в церквях часто пугают либеральным богословием. Что такое настоящее либеральное богословие, Вы встречали его в Европе? - Несомненно, в Европе наблюдается крен в сторону либерализма. Поэтому нам сейчас непросто вести диалог с иными европейскими братьями по вере. Тем не менее, я думаю, что либерализм и консерватизм составляют единое целое, они необходимы для развития Церкви. И если сейчас маятник качнулся в сторону либерализма, то будет движение и в сторону консерватизма. Либерализм и консерватизм - это попытки ответить на вопросы современности, когда ортодоксальная церковная позиция еще не сформулирована. Жизнь открывает перед нами новые страницы, и мы не всегда хорошо представляем, как быть и что делать. Либерализм склонен видеть в “насущных потребностях” основания для изменения церковного учения и практики. - Кажется, у нас крен в другую сторону. Недавно на одной нашей христианской радиостанции два дня шли дебаты о том, можно ли молодому человеку до брака ходить со своей невестой за руку? Как будто других важных вопросов не существует! - Ну, это тоже важный вопрос. Впрочем, с христианской точки зрения есть нормальное решение: объявите в церкви о помолвке, а потом “ходите”. А если помолвки нет, то вот вам доброе старое правило: два раза прошелся с девушкой - женись. Но вернемся к теме либерализма. Мы все-таки должны давать либералам некоторое пространство. Когда все закрыто и зажато, то неизбежно загнивание. Но и без консерваторов нельзя, иначе у нас будет не Церковь, а клуб любителей Христа. Клуб - дело привлекательное, люди любят общаться, но к серьезным делам во имя Божие он отношения не имеет, да и не может иметь. - Так христианство в Европе умирает или живет? - Либеральное христианство не значит - мертвое христианство. Так называемые либеральные Церкви принимают активное участие в жизни общества - помогают бедным, больным наркоманией и алкоголизмом. Другое дело, их видение этого общества. - Как Вы относитесь к миссионерству и, в частности, восьмимесячной экспедиции “Евангелие народам России”? - Я не очень хорошо слежу за этим мероприятием, но считаю, что благовестие - основа основ жизнедеятельности Церкви. Как бы человек ни был погружен в глубины теологии, он все равно должен нести Благую Весть, как и всякий другой член Церкви. Но не следует забывать и о том, что после того как мы подали человеку Благую весть, его надо научить, как жить христианской жизнью. К слову сказать, реформатские общины значительные усилия прикладывают как раз к тому, чтобы научить человека, как жить по обретении Благой Вести. В сущности, это вопрос воспитания народа Божиего. Христианин должен уметь принимать решения и быть готовым нести ответственность перед Богом и своей общиной. - Вы превозносите общинную жизнь, а ведь протестантов часто обвиняют в индивидуализме. - У нас до сих пор индивидуализм путают с эгоизмом. Протестантский индивидуализм находится в тесной взаимосвязи с единством, это единство в многообразии. Мы и есть те самые соборные люди, которых ищут в Православии. У нас нет так называемых приходов, куда приходят одиноко постоять и одиноко уйти. - В России, тем не менее, процент протестантов очень незначителный. Как, по-вашему, есть в России будущее у протестантизма? - Конечно, наша работа сейчас напоминает бросание камней в реку в надежде, что со временем появится брод. Но главное, что протестантское движение идет в правильном направлении: создание малых групп, создание на их базе общин, приобретение общиной собственного здания и территории вокруг него. - Почему протестантов так не любят в России? - Я думаю, причина в том, что немалые силы и средства брошены на создание отрицательного образа протестанта. Понятно, кому это надо. Но время идет, и все больше россиян выходит из-под влияния этой пропаганды. - А почему сейчас власти так холодно относятся к протестантам? - По своему положению власть обязана быть прагматической. Сегодня власть, думая о консолидации общества, делает ставку на православие. Наша задача - объяснить власти, что консолидация общества на основе протестантизма - вещь более основательная. Протестантские общины - это начатки, из которых только и может появиться здоровое гражданское общество. Община - это школа самоуправления. Но мы должны и сами соответствовать своим декларациям. А если в общинах склоки да расколы, откуда тогда быть нормальному отношению властей? - Как Вы относитесь к зависимости русских протестантов от зарубежных спонсоров? - Извините, Запад всегда помогал и помогает сейчас Православной Церкви, и никто РПЦ за это не упрекает. Не сомневаюсь, и Русская Православная Церковь помогает своим собратьям за рубежом. Это нормально для каждой конфессии. Но будущее, конечно, за теми, кто крепко стоит на своих ногах. Уверяю вас, что нет таких протестантских общин, которые не стремились бы к полному самообеспечению. А те, кто не стремится, это и не общины, а так - миссионерские временные образования. - У Вас лично были проблемы с Православной церковью? - Нет. - Ну, а что можно сделать, чтобы власть протестантов с их позитивными разработками заметила? - Самый простой способ известен - вытворить что-нибудь в стиле “Аум Синрике”. А если серьезно - нам надо много трудиться, созидая и воспитывая народ Божий. Не сомневаюсь, что второе поколение протестантов - люди, выросшие в условиях свободы и получившие хорошее образование, - внесут в общество более заметный вклад, чем мы. Этих людей уже нельзя будет игнорировать. - Новое поколение протестантов будет кальвинистским? - Трудно сказать. Было время, в начале 90-х годов, все протестанты повально увлекались теологией, тогда любая книга по теологии проходила на “ура”. Сейчас все встало на свои места - христиане утолили теологический голод, книги залеживаются в магазинах. Людей интересуют “житейские” вопросы - брак и семья, правильное воспитание детей, а не тонкости спора кальвинистов и арминиан. Это нормально, теологией должны заниматься служители. А что касается служителей и лидеров христианских групп, среди них определенно интерес к кальвинизму растет, но не так быстро, как хотелось бы. - Вас это не расстраивает? - Конечно, расстраивает, но мы поняли, что надо заниматься не только теологией, но писать обо всем - о социологии, политике, экономике. Лично для меня сейчас - самое счастливое время, ибо можно свободно излагать воззрения на государство, общество, семью, школу. - Как Вы думаете, есть ли кальвинисты, которые не знают, что они - кальвинисты? - Есть, и много. Люди следуют Библии и приходят к эмпирическому кальвинизму. - Что более соответствует Церкви: демократия или авторитаризм? - Мы все равны во Христе. Но исторически так сложилось, что в Церкви прижился авторитаризм. Командовать легче, чем убеждать. К слову сказать, Реформатские, как и другие протестантские Церкви, всегда стремились к созиданию такого порядка, когда решающее слово остается за общиной. Впрочем, Церковь часто отражает порядок, существующий в обществе. Пока в России все завязано на Москву - в стране будет та или иная форма авторитаризма. Когда же общество будет надлежащим образом структурировано, а области будут строить отношения между собой напрямую, тогда возникнут условия для иной структуры управления. И что немаловажно - изменится менталитет наших соотечественников. Интервью брал Сергей Шведов http://rmcu.ru/meeting.php?id=26