Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

19 марта исполнилось 130 лет со дня рождения Николая Александровича Бердяева. Не в толпе, не в сумме, а - в личности выражается одна из главных особенностей духа. Он не был никогда ни с кем. Поначалу марксист, он отходит от марксизма, (о чем с сожалением пишет потом Луначарский). Примыкает было к “новому религиозному движению” Мережковского-Гиппиус, фактически став вместе с С. Булгаковым его руководителем - но уходит и оттуда - слишком это ему показалось пародией на христианство. Будучи представителем интеллигенции, выступает одним из ее самокритиков - в сборнике “Вехи” - это очередной разрыв с прежней традицией и окружением. Будучи высланным из России за “антисоветскую деятельность”, за границей открыто отмежевывается от белогвардейского движения, за что многими русскими был нелюбим. Будучи противником коммунизма, по окончании второй мировой во Франции становится горячим поклонником СССР как победителя фашизма - за это эмигранты вообще перестают здороваться с ним на улицах. Не мог он, конечно, и быть всецело членом Церкви - и здесь его отпугивала массовость и иерархия. “Совсем недавний христианин, в Москве Бердяев искал сближения с той, не надуманной в литературных салонах, а подлинной и народной жизнью Церкви... Но как отличался Бердяев от других новообращенных, готовых отречься и от разума, и от человеческой гордости!” - пишет о нем его московская знакомая писательница Евгения Герцык. Можно, конечно, воскликнуть: зачем вообще нужна философия, если есть Православие? Философия нужна, чтобы увидеть, что кажущееся нам очевидным, ясным и понятным, не нуждающимся в рассуждениях, таковым не является, чтобы пережить, прочувствовать те проблемы, которые волновали философа. И поиски Бердяева не надуманы. “Пока человек окончательно не решит проблему Бога и пока он точно не определит своего отношения к Богу, он онтологически неспособен решить никакую другую проблему.” - говорит св. Иустин (Попович) о Достоевском. Этим и занят был Бердяев.Он не довольствуется констатацией факта: “Христос умер за меня”, он жаждет этот факт пережить. В конце концов в творчестве философа наследникам важен сам путь, сама болезнь философа проклятыми вопросами, их мучительное вынашивание и разрешение; а с выводами можно и не соглашаться, философия - не точная наука и не богословие. Умер Бердяев как и жил - за письменным столом. Это - то, что можно сказать о личности Бердяева. Далее можно привести ряд блестящих цитат, но я решил остановиться на одной из его тем. Узнаем ли мы себя сегодняшних? Буржуазность: Бердяев считал, что буржуазность — это духовная болезнь. Еще до революции он писал о ней, как о принижении сознания, отступлении от человечности. “Наиболее отвратительным является буржуа, который оценивает человека не потому, что он есть, а по тому, что у него есть”. “Наша культура не прекрасна. Дух музыки в нашу эпоху стал буржуазным духом. Музыку сделали любимым отдыхом и развлечением буржуазии, ни к чему не обязывающим, обезволивающим... В духе музыки есть пророчество о грядущей воплощенной красоте. Бетховен был пророком. Но музыка наших дней перестала быть пророчеством, приспособилась к буржуазной жизни”. “Религиозный человек сознает, что перед лицом Божьим европейский буржуа не лучше, чем русский коммунист. И не может русский человек хотеть, чтобы на место коммуниста пришел европейский буржуа”. Но, увы: “В русской революции победил новый антропологический тип. Произошел подбор биологически сильнейших, и они выдвинулись в первые ряды жизни. Появился молодой человек в френче, гладко выбритый, военного типа, очень энергичный, дельный, одержимый волей к власти и проталкивающийся в первые ряды жизни, в большинстве случаев наглый и беззастенчивый. Его можно повсюду узнать, он повсюду господствует. Это он стремительно мчится на автомобиле, сокрушая все и вся на пути своем, он заседает на ответственных советских местах, он расстреливает, он наживается на революции. Этот молодой человек, внешне мало похожий и даже во всем противоположный старому типу революционера, или коммунист, или приспособился к коммунизму и стоит на советской платформе. Он заявляет себя хозяином жизни, строителем будущей России. Старые большевики, русские интеллигенты-революционеры, боятся этого нового типа и предчувствуют в нем гибель коммунистической идеи, но должны с ним считаться. Чека также держится этими молодыми людьми. Это - новый русский буржуа, господин жизни, но это не социальный класс. Это прежде всего новый антропологический тип. В России, в русском народе что-то до неузнаваемости изменилось, изменилось выражение русского лица. Таких лиц прежде не было в России... Самая зловещая фигура в России - это не фигура старого коммуниста, обреченная на смерть, а фигура этого молодого человека... Ловкие, беззастенчивые и энергичные дельцы мира сего выдвинулись и заявили свои права быть господами жизни. Им неведома уже будет русская тоска по Небесному Иерусалиму... Коммунизм есть борьба против духа и духовной жизни. И его моральные последствия более ужасны, чем последствия государственные, правовые и экономические, они будут длительнее... Черное чувство зависти становится определяющей силой мира. И трудно остановить его возрастающую власть.”