Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

В октябре 1997 года в Москве проходила международная богословская коференция “Живое предание”, организованная, по благословению патриарха Московского и Всея Руси Алексия II, Свято-Филаретовской Московской высшей православно-христианской школой. По ее итогам в 1999 году был выпущен сборник докладов, представленных на конференцию. Среди них был доклад диакона Андрея Кураева “Обновление традиции”. Известный современный публицист и богослов, специалист в областях канонического права, новейшей истории Русской Церкви, новозаветного экзегезиса и экклезиологии, преподаватель Библейско-богословского института Св. Апостола Андрея в Москве игумен Иннокентий (Павлов) в своей передаче на православной радиостанции “София” остановился на некоторых материалах указанного сборника, в том числе на и докладе о. Андрея, подвергнув резкой критике экклезиологическую состоятельность его концепции особенных, так называемых миссионерских приходов, в которых, в отличие от “обычных” приходов, должно быть русифицированное богослужение, а также большее количество проповедей. Ниже приводится расшифровка текста отрывка из радиовыступления о. Иннокентия (цитаты из доклада диакона Андрея Кураева выверены по тексту, помещенному в сборнике): “...Что касается довольно многословного доклада диакона Андрея Кураева (он называется ”Обновление традиции“), то я прочел в нем один пассаж, который, честно говоря, меня просто потряс тем, насколько диакон Андрей Кураев не понимает экклезиологии. Православной экклезиологии? Да, действительно, православной экклезиологии. Но в данном случае это как раз фундаментальный момент экклезиологии для всей христианской традиции, начиная с апостольского времени и до наших дней. Он (о. Андрей-Е.К.) касается так называемых ”миссионерских приходов“; хотя в условиях нашей, пост-коммунистической действительности, в условиях дехристианизации российского общества каждый приход призван быть миссионерским, потому что, действительно, - люди приходят в Церковь, иногда в первый раз, у них возникают вопросы и они должны получить достаточно внятный ответ о нашем уповании, как наставляет нас апостол (1 Пет. 3, 15). Но, тем не менее, получилось так, что можно лишь по пальцам посчитать в масштабах всей нашей страны церковные общины, которые, действительно, серьезно занимаются миссионерством; поэтому они получили такое название. Вот что, в связи с этим, диакон Кураев пишет: ”Неудача первых попыток создания миссионерских приходов не может быть аргументом против самой идеи таких приходов (Ну, знаете, я неудач не видел, но ладно, оставим это на его совести - иг. И.). Просто миссионерский приход должен ощущать себя дверью в церковь, ее порожком, а не венчающим ее куполом. Не объявлять себя единственным христианским приходом, не противопоставлять себя остальным приходам и тем более монастырям, якобы “погрязшим в средневековом мракобесии” (Но, к сожалению, факты такие имеют место. Речь идет, конечно, не о монастырях, а о некоторых, так сказать, монашествующих - иг. И.), а ощущать себя приготовительной школой. Не высшей школой православия, а именно - приготовительным классом. Шлюзом, в котором копятся люди, в течение полугода или года привыкающие к церковному укладу жизни и молитве, а затем уходящие в другие, обычные приходы. Через такой притвор можно пройти, но в притворе нельзя жить. И поэтому священник, служащий на миссионерском приходе, должен уметь прощаться со своими прихожанами: “Полгода вы ходили сюда, научились понимать символику нашего богослужения, узнали его строение, усвоили основные идеи православия, приобрели первый опыт покаяния и исповеди... Но православие больше, чем наш приход. Молочка вы покушали, а теперь идите всерьез в мир традиции, в мир православия и учитесь тому стилю молитвы, той атмосфере молитвы, которая устоялась в нашей Церкви. Идите же теперь дальше, а сюда пригласите ваших близких и знакомых, которые говорят, что не ходят в православные храмы потому, что им там ничего не понятно. Вы же научитесь теперь участвовать в настоящей, монастырской службе”“ (с. 34-35). Зачем мирянину участвовать в монастырской службе - не совсем понятно, и, конечно, здесь действительно необходима серьезная литургическая реформа (я не боюсь этого слова), а именно: возвращение к уставу Великой Церкви (в Константинополе - Е.К.), то есть уставу приходскому, приходскому богослужению; потому что когда мы приходим на монастырское богослужение, которое при этом сокращается, перекомпоновывается всячески, то это, в общем-то, ни то ни се; когда служба длится полтора часа, а называется ВСЕНОЩНЫМ (!) БДЕНИЕМ - ну, извините, это, с литургической точки зрения, полнейший нонсенс. Но, в чем же здесь полная абсурдность приведенных высказываний диакона Андрея Кураева? А в следующем: человек может войти в Церковь, только став членом КОНКРЕТНОГО прихода. И в идеале, как епископ НАВСЕГДА ставится на свою кафедру, как пресвитер НАВСЕГДА обручается со своим приходом, так и пришедший в церковь (в конкретную церковь, то есть, предположим, в церковь пророка Божия Илии в Черкизове) опять-таки НАВСЕГДА тоже входит в церковь, ”обручаясь“ с ЭТИМ приходом. А здесь получается как в армии, как ”Школа молодого бойца“, как учебка: вот в учебке сколько-то положено быть, вот вы тут побыли, а теперь идите куда-то там дальше. Но это полный абсурд! Конечно, бывают разные обстоятельства жизни: человек может переехать в другой район, в другой город, в другую страну, все может быть; но если его жизнь продолжает протекать в данной конкретной местности, и он пришел в конкретный приход, то он должен связать себя с Церковью навсегда именно с этим приходом. И говорить, что какой-то приход - лишь порожек, есть какая-то прихожая, а какой-то (другой приход - Е.К.) может быть, так сказать, куполом, который венчает все здание-это, конечно, с экклезиологической точки зрения, полнейший абсурд” (Радио “София”, 18.08.99).