Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

80 лет без Ленина: противоречивый образ вождя Би-би-си http://news.bbc.co.uk/hi/russian/russia/newsid_3415000/3415041.stm “Ужас из железа выжал стон, по большевикам прошло рыданье”. Владимир Маяковский, написавший эти стихи на смерть Владимира Ленина, судя по силе слов, действительно чувствовал скорбь и потерю. И не он один - документальные съемки того времени говорят о толпах скорбящих на всем пути следования поезда с телом Ленина от Горок до Москвы. Но были и другие люди. Люди, загнанные в уже существовавшие тогда концентрационные лагеря, люди, взятые в заложники с тем, чтобы их односельчане подчинились продразверстке, люди, родственники которых сгинули в огне гражданской войны. Эти жители России если и скорбели, то не о Ленине, скончавшемся 21 января 1924 года. Противоречивость восприятия сопровождала образ вождя мирового пролетариата весь XX век и находит продолжение в веке двадцать первом. Как сообщает социологический центр ВЦИОМ-А, к Владимиру Ленину в 2002 году с симпатией относились 36% опрашиваемых, с антипатией - втрое меньше... Неласковая история И все же: понимал ли Ленин, на что шел? Кандидат в президенты России Сергей Глазьев уверен, что сам Владимир Ильич хотел как лучше и не мог знать, кто и как будет править после него. “Я не думаю, что Владимир Ильич мог предвидеть те огромные жертвы и катастрофы, которые постигли Россию в результате гражданской войны, последовавших вслед за ней репрессий, раскулачивания, лагерей и тому подобного. Путь, по которому пошел Советский Союз, оказался существенно иным, чем тот, о котором писал Ленин в своих последних работах”, - говорит Глазьев. Сергея Глазьева можно понять: его электорат по преимуществу левый, просто разуверившийся в официальных коммунистах из КПРФ. Но исторические документы говорят о том, что Владимир Ульянов знал цену тому, что делал: в письмах к однопартийцам он писал о необходимости, цитирую по Солженицыну, “расширить применение расстрела, обосновать и узаконить террор”, причем узаконить не где-нибудь, а в Уголовном кодексе новой власти. Историк и правозащитник Сергей Григорьянц, говоря о ленинской жестокости, ссылается на семейную память. “Моя бабушка училась на Бестужевских курсах в Петербурге вместе с его [Ленина] сестрами, и пару раз даже его встречала. Во всей этой среде он воспринимался как человек необычайной жестокости, с которым очень неприятно было иметь дело”, - говорит Григорьянц. Сергей Григорьянц, сам долгие годы отсидевший в советских лагерях, считает, что Владимир Ленин показал миру приемы, которые помогают экстремистам прийти к власти: побольше популизма, побольше крутых мер и побольше врагов, против которых можно бы было направить народные массы. Впрочем, история обошлась с сыном симбирского инспектора народных училищ очень неласково: его тело до сих пор выставлено на всеобщее обозрение, и каждый находит в Мавзолее свой символ: от вечной памяти до вечного проклятья.