Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Приветствую! Приведем читавшийся в воскресенье евангельский отрывок и подумаем над его толкованием... От Луки 13 10 В одной из синагог учил Он в субботу. 11 Там была женщина, восемнадцать лет имевшая духа немощи: она была скорчена и не могла выпрямиться. 12 Иисус, увидев ее, подозвал и сказал ей: женщина! ты освобождаешься от недуга твоего. 13 И возложил на нее руки, и она тотчас выпрямилась и стала славить Бога. 14 При этом начальник синагоги, негодуя, что Иисус исцелил в субботу, сказал народу: есть шесть дней, в которые должно делать; в те и приходите исцеляться, а не в день субботний. 15 Господь сказал ему в ответ: лицемер! не отвязывает ли каждый из вас вола своего или осла от яслей в субботу и не ведет ли поить? 16 сию же дочь Авраамову, которую связал сатана вот уже восемнадцать лет, не надлежало ли освободить от уз сих в день субботний? 17 И когда говорил Он это, все противившиеся Ему стыдились; и весь народ радовался о всех славных делах Его. Из проповеди св. прав. Иоанна Кронштадтского И в самом деле, скорченная женщина, упоминаемая в ныне чтенном Евангелии, изображает все сляченное грехом человечество, означает нас с вами, братья мои. Спаситель, исцеливший женщину от скорченности, есть и наш Спаситель, разрешающий нас ежедневно от уз греховных. Итак, скорченная женщина, исцеленная Спасителем, означает душу нашу, скорченную грехом и диаволом. И что было бы с нашей душой, если бы Иисус Христос не пришел на землю спасти род человеческий от насильства диавола и страстей; что было бы, если бы Он не спасал нас постоянно, разрешая узы греховные? Все мы были бы подобны этой скорченной женщине, слячены были бы многими узами железными и, подобно животным, пресмыкались бы по земле, смотрели бы только в землю и не воззрели бы к Отечеству Небесному, и не имели бы горних, небесных помыслов, желаний и стремлений, а утопали бы лишь в земных, суетных заботах и делах. Далее, в этом повествовании евангельском обращает на себя наше внимание лицемерие старейшины собора, негодовавшего на Господа за то, что Он в субботу исцелил скорченную женщину, как будто в субботу грешно делать добрые дела или дела житейской необходимости, не терпящие отлагательства, например, напоить лошадь, вола, осла и пр. Лицемерный старшина синагоги не считал грехом завидовать божественному Чудотворцу, чудесам Его и получившей благодеяние женщине, а делать добро в субботу считал грехом. Так и ныне многие христиане считают грехом что-нибудь сделать в праздник, например, какую-нибудь нужную работу, а не считают грехом завидовать ближнему, враждовать, мстить или напиваться допьяна, петь непристойные песни, проводить время в рассеянности, в игре корыстной, в чтении пустых книг, в празднословии, смехотворстве, сквернословии! Или считают грехом съесть, даже по немощи телесной, в постный день что-либо скоромное и без зазрения совести презирают или осуждают ближнего, например, знакомых, обижают или обманывают, обвешивают, обмеривают, предаются плотской нечистоте. О лицемерие, лицемерие! О непонимание духа Христова, духа веры христианской! Не внутренней ли чистоты, не кротости ли и смирения требует от нас прежде всего Господь Бог наш? Не внутренне ли скляницы и блюда надо очистить, чтобы и внешнее было чисто? Не в помощь ли внутренней добродетели дается наружный пост? Зачем же мы извращаем божественный порядок? О, возненавидим лицемерие и очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием. (2 Кор. VII, 1). Аминь. О. Сергий Ганьковский. Из проповеди, о состоянии нашей души. Бывает ведь и так, что человек ходит, высоко подняв голову, этаким гоголем, и ему самому просто невдомёк, что он скорчен, согбен, пригнут к земле, отвращён от Неба собственным тщеславием, что жалкое честолюбие тяжкой гирей висит у него на шее и застит глаза землёй, не давая обратить взгляд на Небо. Где такому догадаться, что это не жалкую горбунью из Иерусалимской синагоги, а его, такого гордого, «связал сатана», что это он, такой стройный и такой самодовольный, «не может выпрямиться», а потому ему и в голову не приходит славить Бога. Как тут кого-то ещё славить, когда весь занят собой! Так Богом данная свобода вполне «свободно» употребляется грешником во зло, так вместо славы Господу он поёт торжественные гимны собственным похотям, так он, несчастный, становится рабом греха, вместо того, чтобы в свободе любви соделаться рабом Божиим. Добавлю несколько слов от себя. Господь дарует человеку настоящую свободу, он распрямляется, и дале – как он поступит? Здесь мы видим наилучший образец реакции человека на эту свободу – исцеленная женщина сразу начинает славить Бога. Все ясно, никаких недомолвок и колебаний. «Связал сатана» — эти слова толкуются неодинаково: одни полагают, что болезнь этой женщины происходила от действия духа нечистого, которому Господь попустил скорчить эту женщину, как попустил, напр., наслать проказу на праведного Иова; другие полагают, что болезнь этой женщины была результатом ее порочной жизни. Св. Григорий Двоеслов считает, что как неплодная смоковница, так и скорченная женщина, — суть два образа одной и той же испорченности человеческого рода. Выслушав Господа, противившиеся Ему стыдились, так как, конечно, не могли не сознавать справедливости Его слов, а весь остальной народ, люди простые, радовался о всех славных делах, бывающих от Него. Из проповеди игумена Авраама (Рейдмана) – о лицемерии в нашей жизни: Мы часто требуем от окружающих точного исполнения тех или иных предписаний, будь то монастырский Устав, или наставления святых отцов, или даже евангельские заповеди. Мы предъявляем к людям чрезвычайно строгие требования, совершенно не размышляя о том, подходит это человеку или нет, и не хотим вникать в суть дела по той причине, что окружающие нам совершенно безразличны. Наше желание состоит в том, чтобы оправдать себя, показать, что сами мы все строго соблюдаем. Всякий, кто делает иначе, чем следовало бы поступить по нашему пониманию, является в наших глазах нарушителем закона. Мы не испытываем к людям никакого сочувствия, нами владеет жестокосердие, безразличие и равнодушие. При всем том, по действию самой обыкновенной сентиментальности, мы с любовью относимся к животным, привязываясь к ним всем сердцем. Мы прощаем себе это и не сознаем, что неразумное существо жалеем, а к ближнему относимся очень жестоко. Так же происходит и в отношении наших друзей, родственников: мы любим их, а потому все прощаем, во всем к ним снисходим, позволяя им делать все, что угодно. Мы даже готовы ради них, сами того не замечая, нарушить собственные принципы, а с других людей требуем строго. В этом смысле мы очень похожи на этого начальника синагоги. Если бы мы сочувствовали человеку, вникали в его душевные и житейские трудности, тогда, конечно, мы бы во всем к нему снисходили, все ему прощали и радовались всякому его исправлению. Мы бы желали лишь того, чтобы человек получил утешение, помощь свыше, и «выпрямился», исцелился от того мучительного состояния, в котором он пребывает (сковывает ли и стесняет его дьявол или, может быть, какие-то земные скорби и страдания). Посмотрим на себя трезво, беспристрастно — и мы найдем повод для того, чтобы устыдиться. Если мы чрезвычайно строго относимся к другим и снисходим к себе и к близким нам людям, то таким образом мы противимся Господу и потому должны исполниться стыдом. Признаком же избавления от такого отношения к людям является то, что мы начинаем сочувствовать всякому человеку, снисходить ему, радоваться, когда он исправляется, не замечать того, что другим людям кажется нарушением обязательных для всех правил. И тогда, если мы видим, что человека посещает благодать, или даже просто в его жизни происходит что-то радостное, мы радуемся вместе с ним и тем самым уподобляемся тем людям, которые «радовались о всех славных делах» Господа Иисуса Христа. Таким образом, в наше время нарушением заповеди о субботе можно считать нарушение общепринятых (в Православной Церкви или просто в человеческом обществе) норм. Мы должны снисходить к человеку и думать так: если даже он что-то и нарушит, но от этого получит какое-то облегчение, пользу, то я порадуюсь за него, потому что я и сам нуждаюсь в снисхождении и могу оказаться в таком же, как и он, положении. В такой ситуации необходимо исполнить заповедь: «возлюби ближнего своего, как самого себя». Что это значит? Ближний наш — такой же человек, как и мы, он ничем от нас не отличается, и если мы думаем, что мы в чем-то лучше его, то это чувство, по большей части, возникает в нас от гордости. Какие-то черты нашего характера представляются нам такими преимуществами, которые позволяют нам не любить и презирать ближнего, потому что он, якобы, не достоин нашей любви. На самом же деле все люди совершенно одинаковы. Различия, которые кажутся нам значимыми, чрезвычайно ничтожны и даже, можно сказать, не существуют, а потому: если я люблю себя, то обязан так же любить и ближнего, если снисхожу к себе, то обязан во всем снисходить и к ближнему. Тогда, если с человеком происходит что-то доброе, я буду радоваться и не замечу те мнимые или действительные проступки, которые он совершает. Для меня они станут несуществующими, и неважно: нарушил что-то человек или исполнил, — я буду всегда радоваться о том, что этому человеку хорошо. Вот в таком простом чувстве по отношению к каждому человеку и состоит любовь к ближнему. Какие еще толкования и поучения найдем мы по этому евангельскому отрывку? С уважением, В.С.