Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

http://www.interfax.ru/gazeta/01.htm Письмо читателя Помнить все Некоторые эпизоды освоения Кавказа В прессе сейчас часто появляются статьи о взаимоотношениях России и Кавказа. Но почему-то большинство авторов начинают свой анализ с XIX века, когда генерал Ермолов и князь Барятинский усмиряли Кавказ. “ТУРЕЦКИЙ ВОПРОС” “Кавказский вопрос” встал на повестке дня русской геополитики еще в царствование Ивана Васильевича Грозного. И не по воле московского правительства, а по просьбе самих владетельных князей Северного Кавказа. Первыми в этот край пришли казаки, утвердившиеся на нижнем Тереке. Пришли по просьбе князя Джанклиша (по московским документам - Янглыч). В 1557 г. он приезжал в Москву и бил челом царю Ивану Васильевичу (будущему своему зятю), прося принять в русское подданство с сыном Сунчалеем и со всем Теменским владением. Город Темень и стал опорным пунктом терского казачества. В XVI веке Предкавказье было малолюдной страной, открывавшей большой простор для разных промысловых предприятий - рыболовства, охоты, пчеловодства. Для Персии и Турции главной приманкой служила большая торговая дорога между Каспийским и Черным морями. Полному восстановлению контроля над ней мешало соперничество между этими двумя странами, а также воинственные племена кумыков, абазин, черкесов, чеченцев. Самым многочисленным народом тогда были кабардинцы. Они-то первыми и попросились под твердую руку московского царя, что никак не устраивало ни Турцию, ни Персию. Позднее Персия отошла на второй план. А натравливание местных народов на русских стало приоритетом турецкой политики в этом регионе. Сегодня политики, политологи и аналитики, рассуждая о чеченском вопросе, часто забывают о том, кто был подлинным вдохновителем всей “борьбы за независимость”. А может, и сам “чеченский вопрос” правильнее именовать “турецким” и сосредоточить все внимание на взаимоотношениях с Турцией? Но вернемся к истории. Вот как пишет об этом известный русский историк, последователь В. Ключевского, академик Матвей Кузьмич Любавский: “Все эти многочисленные народности (Северного Кавказа) находились в состоянии непрерывной внешней и внутренней борьбы. С одной стороны на них напирали турки, стремившиеся подчинить себе черкесские племена, ногаев и татар, с другой - наступали персы, стремившиеся к господству над кумыками, чеченцами и дагестанцами. При всем том турки и персы не могли разделить между собой сферы господства и влияния, соперничали и боролись друг с другом, втягивая в борьбу и туземные кавказские племена. Край раздирался, сверх того, нескончаемыми мелкими усобицами кабардинских князей, их столкновениями с шамхалами Тарковскими и еще чаще с кумыцкими беками и Чечней, столкновениями черкесских племен между собой и с абхазами. Столкновения происходили из-за земель и угодий, а чаще всего из-за кражи скота и людей. В большом кумыцком местечке Эндери, стоявшем при входе в горы, на большой торговой дороге между Каспийским морем и Черным, существовал постоянный торг крадеными и пленными людьми, которых, сковывая попарно, евреи-торгаши уводили в Крым для перепродажи в Константинополь”. Кавказцы, особенно кабардинцы, надеялись на помощь со стороны московского государя в борьбе против стремившихся их поработить турок и персов. Как только пали Казань и Астрахань, один за другим стали являться в Москву кавказские князья адыгской крови с просьбами о принятии их в подданство и на службу. Некоторые из них навсегда оставались в Москве, крестились в православную веру и становились московскими боярами. Таким образом, с 1557 года присутствие русских на Северном Кавказе стало постоянным, их влияние усиливалось с укреплением самой России и ослабевало, когда Россия переживала тяжелые периоды, что мы наблюдаем и сегодня. Длительное время казаки жили в мире и приятельских отношениях с не слишком воинственными и тогда еще немусульманскими чеченскими племенами, даже брали себе в жены чеченок. Но в конце XVII века среди чеченцев утвердился воинствующий ислам, и дружба с гребенскими казаками постепенно сменилась враждой. Сыграло свою роль и то, что горские племена становились многочисленными и прокормиться в родных местах им становилось трудно, если не невозможно. Между эндрийскими и чеченскими кутанами (хуторами), с одной стороны, и гребенскими станицами, с другой, стали все чаще и чаще происходить баранты, т. е. угоны рогатого скота, лошадей, захваты пастухов. Не выдержав натиска горцев, казаки в 80-х годах XVII столетия покинули свои жилища, сады и виноградники и поселились на мысу, образованном слиянием Сунжи с Тереком. Здесь они прожили около 30 лет. В 1711 году Петр I послал казанского губернатора П. Апраксина во главе военной экспедиции на Кубань, чтобы образовать в интересах большей безопасности укрепленную линию крепостных пунктов на левом берегу реки Терек. Так было положено начало Терской кордонной линии, на которой развернулась потом от моря и до моря Кавказская линия. Петр I вел борьбу с Персией, но императрица Анна Иоанновна прекратила ее и, заключив в 1735 году союз с шахом, возвратила ему все завоевания русских... Все гарнизоны и казаки были отведены на Терек, который и остался рубежом. На его притоке Кизляре была построена в 1736 году новая крепость Кизляр, на долгие годы ставшая опорным пунктом русских на Северном Кавказе. “САНИТАРНАЯ ЗОНА” XVIII ВЕКА Новый этап начался при Екатерине Великой. В 1783 году Крымское ханство признало власть России над собою. Вместе с этим отходили к России и прикубанские степи, где кочевали зависимые от Крыма татары и ногайцы. По Ясскому миру 1792 г. Турция признала за Россией эти ее новые приобретения. Но для фактического утверждения русской власти в Прикубанье надо было оградить эту область со стороны кавказских гор, откуда постоянно устраивали набеги воинственные горцы, умиротворить племена, живущие на равнинах. Надо было и обеспечить безопасность приазовских и прикаспийских владений России от диверсий Турции - опять-таки через Кавказ. Казацкие селения на верхней и средней Кубани стали продолжением укрепленных поселений по Тереку и верхней Куме. Станичники на линиях жили весьма беспокойно, особенно по соседству с чеченцами. Если черкесы шли в бой в основном открыто, по-солдатски, то чеченцы налетали кучей на одного, устраивали засады, внезапно нападали на слабо охраняемые поселения. При малейшей оплошности казаков они появлялись как из-под земли, резали кого успевали, угоняли скот и лошадей, уводили в плен детей. Что нельзя было украсть, они разрушали или сжигали. Темными ночами они подползали под самые городки, вырезали кинжалами проходы в плетнях и угоняли волов и коров. По чеченским понятиям этот ночной разбой считался большим молодечеством. Такая бандитская тактика процветает и у нынешних чеченских боевиков. Усмирение Предкавказья и злобно-воинственной Чечни было завершено при князе А. Барятинском, который отдал всю воинскую часть непосредственному исполнителю генералу Николаю Ивановичу Евдокимову. Это отчетливо видно из писем князя к генералу: “...Обрадовали занятием Аргунского ущелья, потому что всем и каждому на Кавказе известно, какое с этим словом связано прошлое и будущее. Удивили неимоверно малою потерею людей...” (письмо от 30. 12. 1856 г.). А в воззвании к армии (7. 4. 1859 г.) Барятинский пишет: “Войскам левого крыла. Господь Бог за великие труды и подвиги ваши наградил вас победой. Неодолимые доселе преграды пали, Веден взят и завоеванная Чечня повергнута вся к стопам великого государя. Слава генералу Евдокимову! Спасибо храбрым сподвижникам его”. С умиротворением Кавказа и прекращением военного казацкого освоения Предкавказья заселение этого края пришлыми людьми не прекратилось, только характер изменился. С начала 70-х годов прошлого столетия шло мирное земледельческое и торгово-промышленное освоение. Это успокоило многих, и, как выяснилось,преждевременно. О последующих этапах освоения Кавказа говорилось и говорится много, не буду повторяться. Разбираться с нынешней ситуацией можно еще долго. Как минимум до тех пор, пока мы не услышим от бандита Шамиля Басаева слова “Надоело воевать. Хочется жить мирно”, которые произнес когда-то другой Шамиль, храбрый воин, понявший, что беспрерывная война никому не приносит счастья. Вадим КУЛИНЧЕНКО