Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Переводить отдельные книги Ветхого завета, в том числе Книгу Иова, на русский язык начали еще в XVI - XVII вв. Но только в начале XIX в. по инициативе так называемого Российского библейского общества была предпринята попытка издать полный перевод Библии на русском языке. Однако этому решительно воспротивились некоторые высшие представители православной церкви. Мотивы были вполне откровенно высказаны одним из них: “Простолюдины на славянском языке слышат только святое и назидательное. Умеренная темнота сего слова не омрачает истину, а служит ей покрывалом и защищает от стихийного ума. Отымите это покрывало, тогда всякий будет толковать об истинах и изречениях писания по своим понятиям и в свою пользу. А теперь темнота заставляет его просто покоряться церкви или просить у церкви наставления” (цит. по: Чистович И.А. История перевода Библии на русский язык. Спб., 1899, С. 285). Особое недовольство православных властей вызвали попытки в некоторых переводах ветхозаветных книг ориентироваться не на греческий текст - Септуагинту, а на еврейский оригинал. И понятно почему. Еврейский текст в ряде случаев расходится с догматическими воззрениями христианской церкви и толкованиями “отцов церкви”, которые опираются на Септуагинту. Поэтому, когда в 30-х годах XIX в. профессор Петербургской духовной академии протоиерей Г.П. Павский сделал перевод с древнееврейского языка на русский почти всех книг Ветхого завета, в том числе и Книги Иова (см.: Павский Г.П. Иов или судьбы Божии. Спб., 1839-1841), то перевод этот не был издан, Павскому было предъявлено обвинение в попытке подорвать православие и он был отстранен от должности. Сделанные же студентами духовной академии литографические оттиски перевода были конфискованы и почти все уничтожены. Приблизительно в эти же годы Книга Иова была переведена с древнееврейского на русский язык сибирским архимандритом Макарием (Глухаревым), но и ему было отказано в просьбе издать перевод. Этот перевод был издан спустя почти тридцать лет, уже после смерти Макария. Были и другие переводы Книги Иова (см.: Евсеев И.Е. Столетняя годовщина русского перевода Библии. Пг., 1916. С. 3). Однако в конце концов руководству православной церкви в России пришлось отступить и самому предпринять издание Библии на русском языке. Причины были вполне недвусмысленно выражены в постановлении Святейшего синода от 10 сентября 1851 г.: “Неоспоримо то, что в славянском переводе Библии есть многие места, в которых состав речи невразумителен... и многие по нужде обращаются к иностранным переводам Библии, сделанным вне православного вероисповедания... и посему могут впадать в неправые толкования” (цит. по: Чистович И.А. История перевода Библии... С. 265). К этому времени уже существовали переводы Библии на все западноевропейские языки, а в России всякий мало-мальски образованный человек обычно знал хотя бы один иностранный язык. В 1876 г. вышло новое издание полной Библии на русском языке, в одном томе, на титульном листе которого стояло: “По благословению Святейшего синода”. В православной богословской литературе ветхозаветная часть этого перевода определялась как сделанная “с еврейского языка под руководством греческой Библии” (Чистович И.А. История перевода Библии... С. 338). Это замысловатое выражение означало, во-первых, что в состав перевода вошел ряд книг, которые отсутствуют в еврейском каноне, но вошли в греческий; во-вторых, что в ряде книг переводчики следовали греческому тексту в расположении глав и стихов; главное же, что переводчики, то и дело отходя от еврейского текста, внесли в свой перевод множество “исправлений” - на основе греческого и церковнославянского текстов, но нередко и без всяких оснований. Характерна оценка этого перевода профессором богословия И.А. Чистовичем: “Эта система перевода... весьма неопределенная и не поддается каким-либо точно определенным правилам. Смешение и, так сказать, слияние двух текстов, с предпочтением в одном случае еврейского, а в другом греческого, было и всегда останется делом произвола переводчиков, и нет никаких средств положить границу этому произволу” (Там же. С. 339). Тот же автор, не рискуя слишком резко выступать против изданий Библии “с благословения Святейшего синода”, вынужден был все же признать, что в ней есть места, “о точности перевода которых можно спорить” (Там же, С. 334). Эти критические замечания в полной мере касаются и перевода Книги Иова. Переводчики, отмечает И.А. Чистович, “отнеслись к еврейскому тексту очень свободно, широко пользуясь как греческим, так и другими древнейшими переводами (например, сирийским, арабским, халдейским и Вульгатой) для восстановления подлинного текста” (Там же. С. 333) . Но в том-то и дело, что русская православная церковь, предпринявшая издание русского перевода Библии, далеко не во всех случаях была заинтересована в восстановлении “подлинного текста” (о чем И.А. Чистович умалчивает). И именно поэтому в Синодальной Библии оказались места, по отношению к которым следует говорить уже не просто о “неточности” или “произволе” переводчика, а о сознательном искажении смысла оригинального текста в интересах христианской догматики. В Книге Иова наиболее характерными примерами такого искажения являются ст. 19.25 и 19: 26, где переводчики, отступив и от еврейского текста, и от Септуагинты и следуя христианской Вульгате, приписали Иову веру в воскресение мертвых. Интересно, что тот же И.А. Чистович, коснувшись художественных сторон Синодального перевода Библии, отметил в качестве недостатка “излишнее употребление слов, принадлежащих к церковнославянскому языку” (Там же. С. 334). Спустя полвека то же замечание сделал другой русский богослов. “Язык русской Библии - это язык книжного типа со славянской окраской и обильными причастиями на -ший, -щий”, - писал в 1916 г. профессор Петроградской духовной академии И.Е. Евсеев, осуждая “выработавшийся со времен Библейского общества прием охранять стиль перевода от приближения к современному языку” (Евсеев И.Е. Столетняя годовщина... С. 34).