Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

В защиту церковнославянского языка «Сказую бо вам тайну великую: як диавол толикую зависти мает на словенский язык, же ледве жив от гнева; рад бы его до щеты погубил и всю борбу свою на тое двигнул, да его обмерзит и в огиду и ненавист приведет. И што некоторые наши на словенский язык хулят и не любят, да знаеши запевно, яко того майстра действом и рыганием духа его поднявши творят. А то для того диавол на словенский язык борбу тую имает, зане же ест плодоноснейший от всех языков и Богу любимейший». Преп. Иоанн Вишенский. В последнее время на Форуме было открыто уже несколько тем, которые вызвали весьма жаркие дискуссии о целесообразности изменения языка богослужения, проще говоря о замене церковнославянского языка в богослужении на современный русский, якобы всем понятный язык. Меня все это время мучил вопрос: «Что же движет этими моими братьями и сестрами во Христе и даже священниками и диаконами, которые во что бы то ни стало настаивают на проведении реформ и изменении текстов богослужебного языка?» Что же порождает мотивацию их совсем не кротких просьб, а настойчивых требований в которых даже проглядывется, некая одержимость? Они утверждают, что любовь к ближнему, сострадание к немощным братиям и сестрам не способным понять и познать Слово Божие на незнакомом им церковнославянском языке. Но тогда я спрашивал себя: ведь я тоже не знаток церковнославянского языка. Мне тоже непонятны некоторые, если не сказать больше, богослужебные тексты, молитвы, псалмы. И по главе из Евангелия я читаю ежедневно на современном русском языке. Почему же у меня вызывает такое резкое неприятие всякое выступление оппонентов о необходимости языковых реформ? Почему от мысли о том, что во время домашней молитвы или богослужения в Церкви молитвы «Царю Небесный..», «Достойно есть..», Символ Веры, «Отче наш..», «Не имам иные помощи..», «Взбранной Воеводе…», 50-й и 90-й Псалмы будут произноситься переведенными на современный русский язык меня бросает в дрожь и перехватывает дыхание. Так как будто у меня хотят что-то очень дорогое и святое для меня – отца или мать или брата, или сына, или Родину. Почему же для меня язык церковного богослужения является таинственной святыней, для познания которой необходимо прилагать определенные усилия в надежде на то, что Господь по своей неизреченной милости, будет понемногу, по мере моего духовного возрастания приоткрывать таинственную завесу и поможет мне постичь полноту этой святыни. И почему другие могут присваивать себе право ставить сам вопрос о реформах языка? Причем делать это самочинно не предъявляя чьего-либо благословения, я уже не говорю о благословении старцев. Одни объясняют это любовью к ближнему. Но разве ради любви к одному ближнему возможно наносить рану другому? Другие говорят о том, что у человека пришедшего в Церковь должно быть право выбора. Но тогда кто защитит права тех кому дорог язык церковнославянского богослужения ? Ибо священнослужитель, который «защищая права» одних, будет осуществлять церковную службу на современном русском языке, неизбежно будет попирать право других – молится на церковнославянском. И потом, разве можно предоставлять «право выбора» на жизненном пути - малым детям, которые не имеют ни знания, ни опыта практической жизни или хозяйствования? Думаю, что нет. Ибо они выберут, то что полегче и попроще, а совсем не то, что в настоящий момент требует необходимость, т.е. то, что наиболее верно и правильно в первую очередь с точки зрения духовно-нравственного восприятия и обоснования. Так и в церковной жизни, новоначальные христиане являются «малыми детьми», которые не имеют духовного опыта – опыта духовной брани, опыта преодоления искушений, опыта поражений и побед над собою, над своим вечнокричащим «Я» и особенно это касается нашей современной интеллигенции, страдающей «всезнанием» и высокоумием. Такие люди всегда будут осуществлять свое право выбора не в сторону нравственно наилучшего и следовательно Богу угодного дела, а в сторону более целесообразного, более удобного (комфортного) для них, а следовательно более облегченного действия. И таким образом «целесообразный» прагматизм неизбежно будет пытаться подавить выработанное в Церкви веками - «нецелесообразное» и не комфортное нравственное начало, а точнее сказать– основу. Если говорить образно то, современное богослужение осуществляется на языке духа и воли, а нам предлагают перевести его на литературный язык – язык чувственности, язык души, т.е. подменить язык любви, языком производственных отношений. Но ведь тогда и прихожане будут строить свой внутренний мир не на духовной, но на душевной, на чувственной основе и главная задача - стяжание Духа Святаго - останется вне их внутренней работы. А опыт православной жизни показывает, что если человек не будет осуществлять внутренней работы над самим собой, то даже переведенное на современный язык богослужение, впрочем, как и евангельские тексты, останется для него непонятным. Он будет слушать богослужение, но не услышит его, будет смотреть в евагельские книги, но не увидит в них гланого, ибо сердце-то останется непросветленным, не озаренным силою своей внутренней веры. Так что дело совсем не в языке, а в нежелании устремления к Богу. В нежелании искать причину проблемы в себе, перекладывая и списывая ее на внешние обстоятельства. Что мешает новоначальным христианам, о которых так пекутся ревнители языковых реформ, самим обратиться к словам Христа. Разве то множество изданий Евангелия, которыми буквально завалены все иконно-книжные лавки, по крайней мере, в Санкт-Петербурге, написаны на славянском языке? Кто мешает им читать по заповеди Отцов Церкви ежедневно по главе из Евангелия и Апостолов и осмысливать и задавать вопросы священникам, касающиеся самих Евангельских событий изложенных на русском языке, а не самого языка. Разве для человека, который ежедневно читает Евангелие даже на светском языке, могут быть непонятны события, передаваемые на языке славянском, которые читаются во время богослужения? Беда в том, что большинство из этих людей и на русском языке ничего не читают и не будут читать, если внутренне всем своим сердцем, всем существом не устремятся и не уверуют в Господа нашего Иисуса Христа, как в своего личного Спасителя. Да не могут и не смогут они понять евангельских текстов, потому что и содержание книг Святого Евангелия и богословское содержание богослужебных текстов гораздо сложнее для понимания, чем сам церковно-славянский язык. А еще одна проблема состоит в том, что в некоторых православных храмах больше внимания уделяется административному управлению, нежели духовному окормлению паствы. Вот например: У нас в Питере при подъезде к Морскому порту на Гутуевском острове стоит замечательный Храм Богоявления построенный чуть более ста лет назад в честь чудесного избавления от смерти наследника Престола Николая Александровича во время путешествия в Японию. Этот Храм власть вернула прихожанам в 1992 году. И настоятелем здесь был замечательный батюшка, писатель и проповедник о. Александр (Захаров). Как «кипела» при нем церковно-приходская жизнь. Люди приезжали со всех концов города. Все были тогда новоначальными, но никому и в голову не приходило ставить вопрос об изменении языка богослужения. Кроме него в Храме служили совершенно замечательные священники, которые ныне стали уже настоятелями о. Кирилл (Копейкин) и о. Евгений. Но несколько лет назад Митрополит Владимир без всякого объяснения освободил о. Александра от занимаемой должности и поставил на его место нового настоятеля. Поменялись и все священники. И на мой взгляд этот новый настоятель оказался как раз более администратором, чем духовным наставником. Большая часть прихода собранного о. Александром разошлась по другим Храмам. Я последний раз был на службе в этом Храме 2 августа сего года, в день, когда вся Россия праздновала память Святого преп. Серафима Саровского и столетний юбилей его прославления. На службе было около десяти человек. Я так поразился этому. В такой праздник. Где же паства, от которой было время, не протолкнуться было в Храме Божием? А паства-то ушла вслед за духовными наставниками. Потому что пастве нужен не административный работник, а «пастырь добрый», который готов положить душу свою за овец своих. Замечательно об этом говорил почивший в этом году Митрополит Антоний (Сурожский): «Мне недавно сказал один архиерей, что с рукоположением дается власть: епископ властвует над священниками, священник - над народом. Я ответил: “В таком случае ты ничего не понял”. Я воспитывался мальчиком на Востоке, мой отец был консулом в Персии, и я помню громадные пустыни... Мне представляется бесконечная даль, бесконечное небо и посреди этого маленькая группа существ - десяток овец и пастух. Вокруг и дикие звери, и другие опасности, что угодно. Пастух такой же уязвимый, как и эти несчастненькие животные. Разница между ними такая: он готов жизнь за них отдать. Мне кажется, все пастырство в этом заключается. Не в том, чтобы учить (конечно - учить тоже), но чтобы люди знали - ты живешь для них». Я хорошо знаю Храм Богоявления с 1994 года и все это говорю не в осуждение сегодняшнему настоятелю или сослужащим ему священникам – все они достаточно хорошие и ревностные служители. Но сегодня оказывается мало быть просто служителем или исполнителем треб. Я не знаю в каком городе и в каком Храме служит батюшка, который так настойчиво в последние месяцы агитирует нас на Форуме за изменение богослужебного языка, но не удивлюсь, если откроется, что он служит в одном из таких вот Храмов, где административное управление подменяет или заменяет собой духовное окормление. Ибо как раз в таком положении очень легко можно впасть в искушение и возлагать вину на внешние обстоятельства, («на немощную паству»), а не искать причину нестроения внутри себя. Еще раз подчеркну, что передаю эту историю только, как факт церковной жизни, который совершился на моих глазах, нисколько не умаляя того значения, которое несут своим служением священники этого Храма, ибо по силам с каждого трудящегося на Его ниве, спрашивать будет Господь. Теперь еще о книгах. В настоящее время в каждой церковной лавке продаются также и книги толкующие и объясняющие и Всенощное Бдение и Божественную Литургию, изданные на современном русском языке. Но кто из тех новоначальных, который жаждут перемен, пытался через них понять и войти в церковные службы? Думаю, что таковых, крайне мало, а то и вообще нет. Потому что человек, который осознал и принял красоту, певучесть и гармонию молитвы на Божественном церковно-славянском языке ни за что не променяет этот язык на какой-либо другой. Для того чтобы не быть голословным привожу список книг, которые скажем так, просто оказались у меня дома и под рукой. Я думаю, что его без особого труда можно увеличить на несколько единиц, а то и десятков их численность, если приложить побольше усилий в заинтересованном поиске. 1.Православное богослужение. Практическое руководство для клириков и мирян. Составитель И. В. Гаслов., Изд. « Сатис», С-Пб.1997 г. 2. Краткое объяснение церковного богослужения в вопросах и ответах. Составитель протоиерей И. Бухарев. М, 1913 г. Изд. Фонда «Благовест» Подворья Троице-Сергеевой Лавры, М., 1997 г. 3. Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии. Составитель Иван Дмитриевский 1894 г., Издательский отдел Московского Патриархата, 1993 г. 4. Всенощное бдение. Изд. «Отчий дом» М., 1997 г. 5. Божественная Литургия. Изд. «Отчий дом», М., 1997 г. Кроме того в иконно-книжных лавках в настоящее время достаточно много небольших книжек брошюр раскрывающих суть православного жития. Вот некоторые из них: Духовная беседа «Как познавать волю Божию» Изд. «Благо» Московской Патриархии, 1998 г. - 128 стр. «Почему надо ходить молиться в Храм», Изд. «Благо» Московской Патриархии, 1999 г. -48 стр. «Как правильно говеть и исповедоваться», Изд. Сретенского монастыря, «Новая книга», «Ковчег», М., 1999 г. – 48 стр. «Как приучить себя к посту», Изд. Сретенского монастыря, «Новая книга», «Ковчег», М., 1999 г. – 64 стр. «Как различать духовенство по чинам» Изд. «Благо» Московской Патриархии, 1999 г. - 32 стр. и т.п. Так же в лавках продаются «Православные катихизисы различных изданий и учебники и самоучители церковно-славянского языка. Книги церковного Предания, Древние Патерики также переведены на русский язык и вполне доступны православным людям. Нужно только не лениться, а потрудиться над собой, над своей ленивостью и своим болезненным своеволием. Еще раз скажу, что приведенные издания я специально не искал и не отбирал и это далеко не полный перечень, а только малая часть книг издаваемых специально для новоначальных. В подтверждение к высказанным мной мыслям приведу еще вступительные слова из небольшого карманного самоучителя церковно-славянского языка: «Церковно-славянский язык был создан для того, чтобы славянские племена могли на нем возносить молитвы Богу и чтобы на это языке прозвучала для них слово Божие – Священное писание. Он возник при переводе текстов Библии и богослужебных книг, которые сделали в IХ веке святые Кирилл и Мефодий со своими учениками. В основе церковно-славянского языка лежит один из южно-славянских диалектов. Но он обогащен многими элементами строения и лексики тогдашнего византийского языка. Церковно-славянский язык никогда не был разговорным языком, это священный, сакральный язык православной церкви, милостью Божией и подвигом святых братиев просветителей Кирилла и Мефодия дарованный славянским народам. Церковно-славянский язык является общим для всех православных славянских церквей, хотя и имеет сравнительно небольшие особенности у различных народов: сербский, русский, болгарский…(такие разновидности называются - изводами). В течение более, чем тысячелетнего существования он в основе своей остался неизменным – зная современный церковно-славянский язык можно читать старинные книги. Церковно-славянский язык для нас родной и близкий, его надо не столько учить, сколько узнавать. В среде русского языка церковно-славянский язык долгое время выполнял роль высшего стиля, не будучи по-сути каким-то иным языком. Наши предки в обыденной жизни пользовались древне-русским, а в молитвах, при написании житий святых, в поучениях, в летописях, даже в официальных грамотах и других документах – церковно-славянским. Поэтому перевод церковнославянских текстов, особенно богослужебных, на современный русский язык не есть собственно перевод, но попытка кощунственного переведения их из области священной в область бытовую, разговорную, просторечную, путем снижения стилей этих богодухновенных текстов. Церковно-славянский язык никогда не был разговорным, но зато был и остается языком живым, поскольку на нем молятся и прославляют Бога православные во всем мiре. Он постоянно пополняется новыми богослужебными, житийными и другими текстами. В наше время нам необходимо глубокое понимание того, что церковно-славянский язык есть один из рубежей Православия, на которого ополчается дух отступления, апостасии, стремящийся, после того, как не удалось физически уничтожить Церковь, свести ее к уровню обычных человеческих организаций. Отказ от церковно-славянского языка – предательский отказ от безценного дара Божия всем, имеющим счастье принадлежать к славянским православным Церквям…(Кратчайший начальный самоучитель церковно-славянского языка». Изд. «Центр Православного просвещения», г. Торжок. ) «Как материал словесности, язык славяно-русский имеет неоспоримое превосходство пред всеми европейскими: судьба его была чрезвычайно счастлива. В ХI веке древний греческий язык открыл ему свой лексикон, сокровищницу гармонии, даровал ему законы обдуманной своей грамматики, свои прекрасные обороты, величественное течение речи; словом, усыновил его, избавя таким образом от медленных усовершеноствований временя. Сам по себе уже звучный и выразительный, отселе заемлет он гибкость и правильность. Простонародное наречие необходимо должно было отделиться от книжного; но впоследствии они сблизились и такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей» - так определял сущность церковнославянского языка А.С.Пушкин. Безусловно то, что среди людей пришедших в последние годы в Православные Храмы немало людей пораженных духом модернизма. И вот едва переступив пороги Храмов, они требуют в срочном порядке изменения укоренившихся тысячелетних традиций в угоду собственному своеволию и даже скорее собственному бунтующему сердцу. Среди тех кто из числа служителей Церкви выступает со словами о необходимости языковых реформ мы также не найдем ни одного старца или опытного священника. Все больше это молодежь, недавно пришедшая в Церковь – молодые священники, молодые диаконы, а то и вообще семинаристы. Ну представим, что в древний монастырь ввалилась сотня людей. И едва они переступили порог этого монастыря с тысячелетней историей и традициями, в котором молились, подвизались и обрели надежду на спасение миллионы людей, как сразу же потребовали изменения его уставов. Справедливо ли это? Я совсем не против перевода богослужебных текстов, но только, если они будут выступать подспорьем, помощью для изучения и понимания службы и молитв вне Храма, не касаясь самой установленной русскими подвижниками благочестия и сформированной в веках богослужебной традиции. Я также не стремлюсь к осуждению людей, которые желают изменить язык традиционного русского богослужения. Я пытаюсь понять и разобраться в чем кроется их изначальная ошибка, от которой идут все последующие ошибочные, на мой взгляд аргументы о необходимости языковых реформ. И вот, что я думаю: если я как православный человек руководствуюсь словами Евангелия, о том, что «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и слово было Бог».(Иоанн.1.1), то в этом случае «Слово» изначально имеет вполне определенный священный смысл. Оно занимает место находящееся в центре бытия и человек в этом случае всего лишь оказывается служителем Слова. Но если рассматривать язык, т.е. слово, только, как инструмент общения между людьми, то безусловно с практической точки зрения мы вправе осуществлять выбор инструмента для своей производственной деятельности. Но тогда в центре бытия оказывается не Бог-Слово, а человек и следовательно воля Божия будет неизбежно подменяться волей человека. И именно отсюда возникает мотивация, пойти по пути более легкому и примитивному – изменять внешние обстоятельства, но не себя, угождать человекам, но не Богу. И в этом на мой взгляд кроется основная ошибка «реформаторов». Они рассматривают слово (язык), как инструмент и отсюда идут все их последующие ошибки. И здесь уместно задать вопрос: если бы они рассматривали язык, как Святейшее Слово, поднялась ли тогда бы у них рука на это Слово или нет? Разве не от Господа мы все получаем на этой земле? В том числе и язык, на котором тысячу лет молились наши предки. Церковно-славянский язык есть величайшая драгоценность, есть дар, вверенный нам Богом и нашими великими предшественниками – строителями и устроителями Святой Руси. Разве не Россия сегодня является последним оплотом Православия и хранительницей дарованного ей Богом языка, который изначально пришел на Русь, как язык богообщения, язык молитвы. И вот нам предлагают в угоду человекам, отказаться от этой драгоценности, вместо того, чтобы славить и восхвалять повсеместно красоту ее и повсеместно пользоваться ею. И на мой взгляд это есть не просто попытки изменения или реформы языка, это именно есть очередная и надеюсь неосознанная попытка людей страдающих выскоумием, изгнать из центра бытия Бога и поставить туда – «высшую ценность» - человека. Но такое уже было в русской истории. И чем закончилось известно. Аминь. Сергей Чечаничев Санкт-Петербург Сентябрь 2003 г.