ТОРЖЕСТВО ПРАВОСЛАВИЯ И РОССИЯ …приведем запись, внесённую свт. Николаем Японским в свой дневник 1 марта 1870 года: “Прилично начать мне свой дневник описанием виденного мною второй и, быть может, последний раз в жизни “Торжества Православия“, совершавшегося сегодня в Исакиевском Соборе. Собор был залит народом; то было живое море, тихо, без шума колебавшееся тем колебанием, когда на море видны только лёгкие струйки. Если в Пасху собор вмещает, как мне говорил староста соборный, до двадцати тысяч народу, то сегодня, наверное, было не меньше пятнадцати тысяч, так как народ теснился и на клиросе, и между певчими, и везде, где было место. Трогательно зрелище такой массы народа, стоящей, как один человек, в молитвенном духе пред Лицем Всевышнего! Не кажется особенно великолепным и Исакиевский пред этим Живым Храмом; понимаешь тут нужду предстателей пред Богом и правителей Церкви Божией - иерархов и священнослужителей; понимаешь даже нужду сильных диаконских голосов... Но что за трогательная и торжественная минута, когда, в конце молебна протодиакон (Пятницкий) взошёл на кафедру и запел: “Кто Бог Велий, яко Бог наш; Ты еси Бог, Творяй чудеса Един!“ То настала минута, единственная в году, когда Церковь, как Богоучрежденное Общество, торжественно повторяет свои Правила, положенные в основу общества, свой Символ, и торжественно же заявляет, что все, кто не хотят держаться этих правил, отвергаются ею, как не её члены, а чужие ей прежде её слова сами собою уже отлучившиеся от общения с нею. Было время, когда Церковь Божия скрывалась в тиши катакомб и уединённых мест, и тогда у неё было то же знамя, что ныне, и тогда сначала ставших под это знамя, но потом изменивших ему, она отлучала от себя - но тогда это совершалось так же тихо и таинственно, как таинственно было существование Церкви; а теперь это совершается вслух всего мира, так как знамя Веры водружено на вид всей вселенной. Не торжество ли это Православной Веры? Было время, когда горизонт Церкви помрачился облаками ересей, верующие ходили в сумраке и не знали, кому и чему следовать; а теперь горизонт Церкви светел и ясен, ярко блистает на нем Крест Христов, ясно начертаны твёрдо определённые и неизгладимые навеки правила Веры. Не торжество ли это Православной Церкви? По прочтении Символа, протодиакон громогласно прочёл: “Сия Вера Православная, сия Вера Отеческая, сия Вера вселенную утверди!“ То - твёрдый голос Церкви, провозглашающей свои правила; нет в нём мягких нот, нежных звуков; нет надежды врагам Церкви на слабость её, малодушные уступки и сделки; веяние Духа Божия, сказавшего: “Врата адова не одолеют ей!“ слышится и ощущается во время того пения. По восхвалении Бога, Зиждителя Церкви, и Святых Отцов, богозданных столпов её. Протодиакон стал провозглашать: “Неверующим в Бога - Творца вселенной, а мудрствующим, что мир произошёл сам собой и держится случайно,- анафема! Неверующим в Искупителя и Искупление - анафема! Неверующим в Святого Духа - анафема! Неверующим в Святую Церковь и противящимся ей - анафема! Не почитающим святые иконы - анафема! Изменникам Отечеству и Престолу - анафема!“ При каждом провозглашении слышалось троекратное пение слова: “Анафема!“. Боже, что за впечатление этого пения! Там, среди волн народа, посреди собора виднеется сонм иерархов - Митрополиты Санкт-Петербургский (Исидор), Киевский (Арсений), Московский (Иннокентий), Архиепископы Псковский (Василий), Виленский (Макарий), Рязанский (Алексий) и Епископ Ладожский Павел - и священнослужителей; то Богом воздвигнутые, поседелые в своём служении современные хранители Веры и Церкви и руководители народа; оттуда, как будто от лица их, слышится голос невидимых певцов, подтверждающий голос Церкви, отлучающий несчастных, уже отлучивших себя самих; но то - голос, растворённый печалью и любовью; то - рыдающая мать, отвергающая своих недостойных детей, но ещё не без надежды для них; им вслед звучит нота материнской любви, без слова зовущей их опять на лоно матернее - не опомнятся ли несчастные, не тронет ли их скорбь матери, не оглянутся ли они на своё положение и не познают ли весь ужас его? Без слёз, без рыданий невозможно было слушать это трогательное “Анафема!“, так чудно петое трио из двух теноров и баса. Я думал, что вслух разрыдаюсь; слёзы душили меня; и не я один - много я видел плакавших. Это чудное и грозное, и любвеобильное “Анафема!“ ещё звучит у меня в ушах, им полна моя душа, и я плачу в сию минуту слезами умиления. Да не умрёт у меня в душе эта минута “Торжества Православия“ там, на далёкой чужбине! Да воспоминается она мне чаще и да хранит непоколебимым в вере и надежде среди волн урюмого и мрачного Язычества! Не услышать мне, быть может, ещё в жизни это пение и не увидеть этой минуты - а как бы хотелось! Для неё одной - этой минуты - хотел бы каждый год переноситься в Православную Россию! После “Анафемы!“ провозглашена “Вечная Память!“, пропетая хорами митрополичьих и исакиевских певчих (царям - греческим Константину, Елене и другим; нашим - Владимиру, Ольге и прочим; Патриархам - восточным и нашим; Митрополитам и прочим); заключено многолетием (Царю, Святейшему Синоду, Митрополиту Исидору - Первенствующему Члену Синода, Восточным Патриархам, причту и всему православному народу), и, наконец, песнью: “Тебе, Бога, хвалим!“. Народ хлынул из Церкви, но сколько ещё осталось молящихся там и здесь у образов и прикладывающихся к образам,- и как молятся! Видно, что человек весь погружён в молитву; проходя, боишься нарушить эту его минуту. Жива Вера на Руси! Живо и действенно Православие - и широкий, царский путь ему на земном шаре!“ Бог, по милости своей, еще 47 лет терпел все это… yо нет, не открыли попы писание, не прочли спасительное “входите узкими вратами…“ Тексты скопированы с http://www.rusk.ru/Orthodox_Press/Jealous/Jeal8/jeal8_17.htm
