Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Иногда моя бабушка, называвшая себя неверующей, делилась воспоминаниями из своего детства, живописно рассказывала, как попы ходят по домам собирая пожертвования для церкви, не стесняясь забирать последнее у неимущих, обрекая их детей на голодание. Рассказывала и о том, как верующие всё время ругаются, спорят из-за всякой ерунды, что любят глумиться над теми, кто не религиозен, или верит иначе. Бабушка говорила, что религиозная мораль – только на словах, и что фактически в религии грешить можно, только надо потом исполнять ритуал покаяния - тогда все грехи автоматически прощаются. А меня тогда религия совершенно не интересовала, верующих вокруг я не встречал, и все её рассказы были для меня не более чем байками о дореволюционнном прошлом. В отношении религии мне вообще было непонятно, зачем люди придумывают себе какие-то ритуалы, всё это казалось мне пережитками прошлого. С тех пор прошло уже лет тридцать, жизнь изменилась, вокруг вновь появилось множество верующих, которые почему-то оказались уж очень похожи на бабушкины картинки. Да и вообще, если разобраться, кто такие - верующие? Если человек верит, что живёт не просто так, а по мотиву высшего замысла, не ограниченного рамками рождения и смерти физического тела, тогда он – верующий? Или нужно обязательно конкретизировать, называть имена, исполнять ритуалы, в общем, всеми силами изображать из себя верующего? Если человеку небезразлично существование высшего смысла, тогда он скорее верующий, поскольку неверующиему - всё равно. Но главное отличие верующих, на мой взгляд, можно понять наблюдая за собаками. Человеческая психика - как собака. Может быть потому она и называется психикой, что с «псями» как-то связана. Вы замечали такой интересный момент, что собака перенимает характер своего хозяина? Это влияние очень сильно! Понаблюдав за собакой можно многое понять и в отношении её хозяина. А вера человека – она как хозяин «собаки», то есть психики этого человека, поэтому наблюдая за этой «собакой» можно многое понять и о характере его веры. Злая вера проявляется в злобности, агрессивности, нервозности - озлобленный лай, слюни брызжат, кусается... Добрая вера делает человека добрым, психика его становится как добрая собака, о которой заботятся, кормят, не бьют, в мороз на улицу не выгоняют. Ещё образ верующих с собаками роднит бессловесность. Например, собаке говорят:: «служи!» - и она покорно поднимает лапки, хотя и не совершает никакой полезной службы, но зато показывает свою покорность. Также и среди типичных верующих отношение к исполнению религиозных обрядов примерно такое же, вроде поднимания лапок по команде «служить», совершаемое не столько ради действия, сколько ради демонстрации покорности. От таких верующих вроде бы не требуется ничего говорить, не требуется задумываться, а требуется только вовремя «вздёргивать лапки» - соблюдать посты, праздники, регулярно всё исполнять, ритуалы, соблюдая заповеди... Если бы всё было действительно так, то лично я бы никогда не стал верующим. Моё обращение к вере совершилось прежде всего на фоне того контраста, который сложился между образом «бабушкиных верующих», и образом той чистоты веры, которая открылась в Евангелии. Как это ни странно, но Евангелия, пожалуй, самые антирелигиозные книги, категорически отвергающие образ верующих как «бессловесных собак». В каждой строке Господь словно говорит каждому из нас: «Вставай рядом со Мной!». Читая эти книги я вдруг на себе ощутил величайшую степень одиночества, которое, наверное, испытывал Христос на земле, окруженный сотнями людей, но совершенно чуждый и непонятный. Конфликт между ветхозаветным тупым формализмом, отгораживающим человека от Истины, и живым призывом Господа Бога, говорящего «придите ко Мне», он раскрывается как на ладони. Получается, что с одной стороны – Господь, Христос, призывающий меня, тебя, его, а с другой стороны – религия, и вся её «дрессировка собак», отработка рефлексов на «вздёргивание лапок». Почему вообще все эти системы, требующие покорности, тренируют нас вздёргивать лапки? В армии – «отдают честь», в пионерии – «всегда готов», у фашистов «зиг хайль», и обязательно при этом надо «вздёрнуть лапку»... Наверное, такая дрессировка повышает автоматизм подчинения, увязывая образы в мыслях с активностью конечностей. Но ведь в религии, вернее, в настоящей вере, которая отражена в Евангелии, нет и намёка на это бездумное и бессловесное покорение непонятным ритуалам. И всё-таки мы, люди во многом подобны собакам. По крайней мере психические реакции у нас с этими животными очень похожи. Но вот что интересно: верующие не хотят в своей бездумной покорности уподобляться, например, овцам – как то это унизительно. Типичные верующие почему-то явственно уподобляются собакам, наверное, чтобы кусаться и гавкать было бы делом естественным. Кого из верующих ни возьми – все как сторожевые овчарки, охраняющие неведомое «стадо овец», от неких «хищных волков», которые, якобы, бродят повсюду. Поэтому, разумеется, чуть что – сразу в лай, сразу в бой, дескать, «на защиту овец»... Только всё это, по-моему, ерунда, а не защита никакая. Бездомные, бродячие, битые псы собираются в стаи, лаются, носятся друг за дружкой, поднимают пыль столбом, словно говоря друг другу: «мы – псы хозяйские, а вы – дворняги безродные». Но на самом деле никакого хозяина они давно не знают, и двор их даже без ограды, а образ хозяина существует только как предлог для того, чтобы включать систему распознавания «свой-чужой», чтобы находить тех, с кем дружить (дескать, из нашей стаи, тоже хозяйские), и находить тех, против кого драться зубами (дескать, враги). Но всё это вцелом - лишь стая собак, выдающая себя за «хозяйских псов, охраняющих стадо овец», хотя на самом деле - не знают ни хозяина, ни овец пасти не умеют, а только бегают, кусаются и гавкают. Зачастую именно таков образ поведения у тех людей, которые называют себя верующими. А настоящая же вера – это доверие, способность приближать к лицу неведомое, способность робко прильнуть к тусклому стеклу, за котором угадывается таинственный образ Бога. Настоящая вера всегда пребывает в поисках святости, заглядывает в темноту, не зная, откроется ли там нечто важное, или прилетит сапогом по лицу. Настоящая вера открывает на стук, хотя не знает заранее, пришел ли это Господь или грабитель. А неверие - не открывает дверь на стук, потому что никого не ждёт.