День добрый, Николай . Конечно, Толстой ,де-факто, сам исключил себя из Церкви. Да он это сам с готовностью признавал. Нанес ли он вред церкви? Может быть. Тут ведь надо иметь в виду, что образованная часть общества была в то время либо полностью индефферентна к религии, либо просто смеялась над “попами“. Пути Церкви и общества разошлись настолько, что даже известные философские диспуты и обращение к вере ряда деятелей русской философии (Флоренский, Булгаков, Бердяев, С. Франк и др.) уже были не в силах тут что-либо изменить. Народные же массы воспринимали веру скорее как совокупность обрядов. Это , кстати, ярче всего проявилось во время февральской революции и последовавшего вскоре октябрьского переворота, когда произошло массовое и ДОБРОВОЛЬНОЕ отпадение от веры. Причин много и они хорошо известны: малограмотное духовенство, отсутствие проповеди, полное незнание Слова Божьего не только среди простых верующих, но даже и у образованных классов, полное подчинение Церкви государству, оторванность епископата от простого клира и мирян, нищета приходских священников, запрет на образование (кроме духовного) детям священников (неслучайно, что тогдашние семинарии были общеизвестным рассадником революционных идей - Добролюбов, Сталин-Джугашвили и др. - об этом очень хорошо писал митр. Евлогий) и т.д. и т.п. Возьмите ту же книгу митр. Евлогия “Путь моей жизни“ (для начала) и там Вы все это прекрасно увидите. Итак, плачевное состояние Церкви (будем называть вещи своими именами) было очевидно для весьма многих. Она перестала к тому времени быть голосом совести для огромной части населения и особенно для образованной его части. Лишь отдельные исключения как св. Иоанн Кронштадский, о. Алексей Мечев и последние Оптинские старцы (они сами понимали, что они последние) как отдельные редкие огни горели в Росии во времена ее заката. Поэтому голос Толстого на самом деле вряд ли мог “делать погоду“ в антицерковной пропаганде, хотя и его роль была тут не последней. Но я убежден в том, что никакая пропаганда не могла сделать того, что в свое время не успела или не смогла или не захотела сделать Церковь или те люди, которые должны были думать об этом много раньше. И тут вина лежит прежде всего на главе Церкви - тогдашних императорах и обер-прокурорах. Что касается Толстого, то в условиях отсутствия духовного авторитета Церкви, крупные писатели стали выдвигаться на роль совести нации. К ним относятся Достоевский и Толстой. “Непротивление злу“ - лишь один из моментов в религии Толстого. Подчас в полемике с оппонентами Толстой доводил этот принцип до абсурда. Но когда он применял его к случаю смертной казни , к развязыванию международых войн, вообще к жестокости, которая как волна захлестывала тогда Россию, то следует признать справедливость многих его оценок. В сущности, история нашей страны самым непосредственным и роковым образом подтвердила тезис Толстого о том, что насилие невозможно остановить другим насилием. Одно убийство неизбежно приводит к бесконечному кругу других убийств. Если этот круг не разорвать. С уважением Павел.