Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

От всей передачи разило южно-русской пошлостью - духом борща, “гэканья” и старого ростовского рынка, но одно порадовало: миф кончился. Кончился совместными усилиями БГ, его мамы и южно-русского. По петербургским дворам ходил немолодой, усталый человек, терпеливо выслушивал придурковатый южно-русский стёб, показывал, где писалась та или иная песня, короче, препарировал собственный миф (или его остатки) - с каким-то даже мазохистским самоупоением. Все главные вещи о нем прозвучали: дилетантизм, вторичность, отсутствие голоса, искреннее непонимание причин собственной славы, провал на западе и постепенное забвение на родине. Как он блистал когда-то в восьмидесятых, как он “уязвлял”! В тепловатой, застойной водице отлично размножались микробы чахлого эстетизма (пик его творчества - “Синий Альбом” и “Треугольник”, с их приторными придыханиями под Марка Болана). Сентенциями его песен расписывали стены и части тела, девки по нему сохли (некоторые, состарившись, сохнут и сейчас). Очередная пара парадоксов, очередной эпатаж (“как сказала одному священнику одна невеста...”). Умри он в конце восьмидесятых (о чем сам не раз говорил, юродствуя, кокетствуя, или то и другое) - стал бы объектом пышного культа, законченным произведением искусства (“советский рок-бард, борец с застоем, предтеча свободы”), а так... Пережил свою славу, растерял своих друзей (читаем книгу Гаккеля), состарился, обветшал. Что после него останется? Груда пыльных виниловых дисков на чердаке, да книга отзывов, перенесенных рукой матери со стен подъезда перед их покраской? Жаль...