Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

****** Не измеришь, все меры мелкие… Лихорадочный ал румянец.. Босиком по разбитому зеркалу Мой последний фатальный танец. Просто пленники, просто узники. Мы смеемся - безумцы смелые. Всем плясать! Умирать так с музыкой! Боже! Господи! Что я делаю? Ужас чувствую, только сердцем ли Или разумом, кто откроет? Продолжается по инерции Этот праздник вина и крови Споры с памятью, полу стертою Вижу финиш не за горами. Из земли выползают мертвые и смеются беззубыми ртами. Страх не смерить, все меры мелкие Дождь на землю серыми стрелами, Босиком по разбитому зеркалу. Боже! Господи! Что я делаю?! Поминальная суббота В мою юную память, Как ветер, ворвавшийся с улиц Как свечи поминальной Болезненно - меркнущий свет Вы проходите, щурясь от света Устало сутулясь - Люди, которых нет. Из туманного мира, где все возвращают сторицей Вы идете, вздыхая о том, что вернуть не дано. И плывут предо мной Удивленные белые лица Словно все вы актеры эпохи немого кино Все сегодня не так И дома и сердца обветшали Но прорвались сквозь ворох впустую растраченных лет… И в забвение кутаясь, словно в цветастые шали - Люди, которых нет Суббота Родительская. Поминовение усопших. 22 марта 2003г. Citio Жажду! Вода капает Мимо горячих уст. Гром за окном раскатами. Дом, как всегда пуст. Небо закрыто тучами. Жажду! Скорбя и мучаясь. Того единственно важного Жажду! Это как день без воздуха. Дышать колючими звездами. Это такое близкое. Это как эхо выстрела. Как умереть дважды. Жажду! Церковь врачует звонами…. Лампады перед иконами. И в огоньке каждом. Жажду! Жажду, свою праздную. Дни без нее праздные. Вот уж и в узел один связаны. Чувства и сны мои. Все я смогу вынести Все из души вымести Жажду Твоей милости. Господи напои! Я хочу умереть, умереть как пасхальные свечи. Без истерик и слез оплавляясь на чьи-то ладони. Не пугаясь того, что земное горенье не вечно, Отгореть, отсветить , не стараясь чтоб кто-то запомнил. Жаль, не сбудется так. Я опутана гарью и чадом. Свет мой блеклый и робкий, он меркнет от каждого вздоха. Прегрешенья как тени торжественно шествуют рядом. Стали розы мои лишь подобием чертополоха. Ни вчера, ни сейчас, оправдаться пред Господом нечем. Но услышав опять в благодатной ночи песнопенья, Я хочу умереть, умереть как пасхальные свечи. Ничего не боясь, веря в радостный миг воскресенья. Молитва. Звезды как хлеб раскрошив Ночь разлилась океаном На клавесине души Кто-то играет “пиано” Медленно пальца скользят Мысли и чувства на грани Я нажимаю подряд Клавиши воспоминаний Каюсь. И смотрит Христос Через икону живую Тихою музыкой слез Сонные веки врачуя Полночь на старых часах И на подушке покатой На утомленных висках Пульс отбивает “стокатто” Кажется, что позади Все мои войны и битвы Тактов не больше пяти До окончанья молитвы. *** Ангел молчанья, приди, а когда – знаешь сам. Перышком белым скользни по раскрытым губам. Если ропщу, если лгу, не считая слова. Рот мой закрой пеленой своего рукава. Фразы - как звезды сгорев, опадают в траву. Ангел молчанья не жди, когда я позову. Если, как в черную воду ступаю в беду, Если в слезах и истериках, словно в чаду. Если в отчаянье, крик превращается в вой Ангел молчанья меня уврачуй тишиной. Если любимому самому не объяснить, Не рассказать, как я сильно умею любить. Ты поспеши от далеких небесных костров, Чтобы молчание стало весомее слов. Но будет миг и задуют меня как свечу, В сердце свое загляну я тогда и смолчу. Тем же кому я была хоть чуть-чуть дорога Губы закроет прозрачная чья-то рука. Я подожду и увижу в полночном окне Всех дорогих мне людей, что молчат обо мне. *** Сердце горит и плавится, Болью исполнясь внутренней. Снова страстная пятница, Вместо пасхальной утрени. Чувствую грусть кожею И не могу вытерпеть. Матерь прошу Божию Слезы мои вытереть. *** Мы с тобой говорим... Мы вдвоем вечерами.. Ни обмана, ни лжи - все как будто бы верно. Но во мне слишком много полынной печали. Одиночество кровью струится по венам. Ты улыбкам притворным поверишь , наивно О родстве наших душ сочиняя баллады. Мы вдвоем, но я так одинока, любимый. А слова... просто капельки сладкого яда. В небе наших обетов - не видно и тени. Ты все время со мной, для тебя -это ново. Но в ночи я одна становлюсь на колени. И молюсь, долго слезно молюсь за другого. *** Слишком красивая для тебя - Грубого и большого… Ты - великан, исполин, А я - лилия в легком платье. Двери закрой и не жди! Я сама себе дала слово. Слишком хрустальная для тебя И твоих гранитных объятий. Слишком хорошая! Мой, Бесцеремонный, вульгарный гений. Я не умею прощать И любить без звука пощечин. Так получилось, жаль, Но любовь для нас -только терний И не увидеть звезд В кромешной дождливой ночи. Я забывать учусь Вкус твоих поцелуев и запах кожи. Рву фотографии, письма И воспоминанья наши. Слишком крылатая для тебя. Но как это трудно, Боже! Я не вернусь………. И мне Самой от этого страшно… *** Ты меня защитить не сумеешь, Я в предчувствии Божьего гнева. С беззащитно открытою шеей К гильотине иду - королева! Шаг один, отнимающий силы…. Вещий страх до холодного пота. Все такой же чужой и красивый Ты пришел к моему эшафоту Мой прекрасный предатель, какая Мимолетная страшная встреча? А на лезвие солнце играет, Так по детски легко и беспечно. Под круженье осеннего вальса С беззащитно открытою шеей… -Ты меня защитить не пытался, А теперь возвратить не сумеешь! Жизнь на части, как тонкое блюдце, На последок - тюремная сырость. Если б вдруг закричать и проснуться, Прошептав облегченно: “приснилось…” *** Я только свеча, а вокруг сквозняки Открытые окна, и вздохи тревожат. Обрывки ветров от движенья руки. И мой огонек весь зашелся от дрожи. Ты знаешь, слова моей боли не вместят Лишь крики, взлетев надо мною, сомкнутся. Сгораю и в муках минута - как месяц И воск слишком медленно падает в блюдце Я, кажется, вечна, а ты только смертный, Хоть это конечно, без муки, простила. Но хочется плакать и хочется меркнуть Я только свеча, ты задуй меня, милый. Маленькая Жанна . Церковь Воскресенье В церкви тихо. Здесь островок мира среди войны. Я боюсь каждой тени ведь мне видны Их острые зубы. Мне снятся битвы В них учатся убивать Мне снится стяг, там на белом архангел вышит Я учу молитвы И без них не ложусь спать. Но ветер так страшно дышит в печные трубы. В церкви сухо А на улице стало Дождинкам тесно Я слышу как мама зовет меня. Вот опять. А Я делаю кукол из деревянных палок связанных вместе Но некому научить меня в них играть. Жанна Дарк Не плачь, мужчина, я не стою слез. Пусть плачет ветер, ветру Бог позволил… Тягучий запах вспыхнувших волос - Последнее, что я возьму с собою. Не плачь мужчина и не три глаза. Ла Ир прошу, я все стерпеть сумею! Но если от костра спасти нельзя, Спаси от этих слез - они страшнее! Последний крик взметнется высоко, Сквозь судороги плоть отпустит душу. Не плачь мужчина , мне уже легко! Мой пепел речка вынесет на сушу… Асоль. Быть твоей - не сбывшейся Быть твоей - не узнанной. Свечкою оплывшею… Прерванною музыкой… В этой вечной пошлости, Будничности, серости Мне взлететь над пропастью Не хватает смелости. И надежды проданы Ты меня не вызволишь На причале холодно Ветер пахнет брызгами. Горькие страдания “Девочка - не жалуйся” Все мои мечтания В силуэте паруса Спой мне колыбельную - Как расстались рано мы. “Дурочка, поверила Сказочнику пьяному”. Парусами алыми Алыми пожарами Вечно душу мучаю, Но мое грядущее На ветру колышется. Выцветшими блузами… Быть твоей - не сбывшейся Быть твоей - не узнанной… *** Гряди, Искупитель народов , рожденный от Девы Вот Ангелы радостно над облаками запели. И небо стоглазое виснет над крышею хлева И столько молений слетелось к Твоей колыбели Нисшедший до самого ада, Соравный Отцу! Так близко тебя этот мир созерцает впервые. Коптящий светильник и тени текут по лицу Усталой и все же безмерно счастливой Марии Пречистая Дева смиренна , тиха и проста Ей песни и гимны, в Ней Бог пребывает, как в храме Волхвы торопились, А им над вертепом звезда Во все небеса улыбалась своими лучами *** Та ночь была растерянно тиха. Безветрие, где каждый шорох редок. Лишь два усталых сонных пастуха Несли к костру охапку длинных веток Трещал огонь, да где-то вдалеке Верблюды шли в клубах дорожной пыли. И на чужом невнятном языке Их седоки о чем-то говорили. Та ночь была тиха, лишь лай собак Тревожно рвал молчанье неживое Но время шло. И не понятно как В вертепе душном оказались двое. И у вертепа, как у алтаря, Та ночь стозвездных два крыла скрестила. Напрягшись каждой мышцею земля Уже ждала, уже благодарила. Глазело небо тысячью светил. Свершилось! Вот Он в яслях как в киоте. И первый крик Младенца возвестил О том, что нынче Слово стало плотью. *** Жемчуг звезд пора собрать Тише… вдох всего один. Дочь Полония опять Бродит в клетке наших спин. Все черней морская гладь, Прыгнешь - не достанешь дна. Клавдий приказал молчать. В этом и моя вина. Я перед тобою вор, Ты - бездушен или слеп. Не вернуться в Эльсинор, Глушит вздохи черный креп. Гамлет! Я схожу с ума, Гимн тирану - королю. Поздно. Снег. Метро. Зима. Над раскрытой книгой сплю… “Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смирятся под ударами судьбы Иль надо оказать сопротивленье?..” Шекспир. “Гамлет” Любовь ушла в страну речного ила, Внезапно оборвав надежды нить. Все повернула, все переменила Офелия, решившая - не быть!.. Отец жесток. О, призрак, в платье рваном! Ты, вместо счастья завещавший месть! Меня до срока облачивший в саван, Велевший прежде времени отцвесть. Приходишь по ночам в сиянье жутком, Как мне теперь смешны твои слова! Все думают, что я лишен рассудка, А я… я лишь сейчас схожу с ума. Звон погребальный, горестный набат Все громче и сильнее. Прямо в уши! Я повернул глаза зрачками в душу И в липкой тьме погрязнет этот взгляд. Грехов угли?! А может, в траур черный Оделось сердце? Непосилен груз! Безумьем изувеченный влюбленный, Глупец, предавший лучшее из чувств. Что стану делать? Плакать у могилы? Корить врагов и обличать друзей? Любовь ушла в страну речного ила И мой черед отправиться за ней. Чужие тени молча смотрят в спину, Бельмом луны в раскрытое окно. Смиряться ли? Бороться? - Все едино: Яд на рапирах и горчит вино… Подруге Лене Листопад бил по окнам, а в доме рождалась женщина - Из девчачьих косичек из груды оборок и рюш. Эта звездная ночь ей казалась крылатой вечностью И того, кто был рядом хотелось назвать: “Муж”. Он срывал ее ленты и вздохами грел ее волосы… Утром было по-взрослому страшно, до боли в груди, Просыпаться от звука его раздраженного голоса Он к дверям проводил и сказал ей: “Ну, все, иди!” Успокоился пульс и уже не терзает висков почти. Мирный сон ненужной надеждою, теребя, Листопадом рожденная женщина вяжет кофточки, Заплетает косички и жалеет сама себя. И по-прежнему звезды глядят ей в окно участливо, Улыбается месяц и ночь бесстыдно светла! А она не верит, что будет однажды счастлива, А она уже о любви говорит: “Была…” Через месяц безмерно усталый от споров с совестью, Прибежит ее принц и “обрадует”: “Мы -друзья!” Ее сердце легко и чуть-чуть удивленно расколется И конечно же склеить снова его нельзя. Нынче в спальню сердец не берут. Собирайся с силами! А любовь - пережиток, осталась только кровать Начиталась романов? И чего ж ты хотела, милая? Для мужчин ты игрушка, которую нужно сломать Колыбельная Тишина и покой мне под голову мягкой подушкой. Все заботы минувшего дня понемногу забыты. Закрываю глаза , начинаю торжественно слушать, Как порхает во мне шестикрылая радость молитвы. Ночь спускается медленно, траурно и безучастно Я молюсь - дождик гулко стучит по карнизам и крышам. У иконы мигает лампадка испуганно - часто И во взгляде Спасителя тихое : “Доченька, слышу!”