Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Ave, Maria... Неба не видно - черные стены Всюду мой обрывают взгляд. Ave, Maria, gratia plena... Плачь, душа, вместившая ад. Липкую жалость дарят калекам Так же как грешным - проблески рая. Sancta Maria, Dominus tecum... Богом оставлена, я умираю. Как получилось - памяти ребус Новые страхи черною тенью. Tu benedicta in mulieribus... Я проклинаю дату рожденья. Сны умирают, вещая совесть Мне обещает горестей реки. Sancta Maria! Ora pro nobis Ave, Maria, Dominus tecum. Amen... Бегство в Египет Мы привыкли, что их горе - блеф, А они - часть общего ландшафта. Этакий занятный барельеф, Люди-камни, вечные как завтра. Каждый день, у каждого угла От картин таких куда нам деться? Девочка - чумаза и смугла - Кутает уснувшего младенца. И сама безумно хочет спать, Что-то ожидая на вокзале. Юная растерянная мать С детскими огромными глазами. Рядом с нею - сгорбленный старик, Щурясь от назойливого снега, Думает, что в эту ночь они, Как и прежде, не найдут ночлега. Без вины уже осуждены, От рыданий - горячо и душно. Беженцы, спасаясь от войны, Разбивают лбы о равнодушье. А у касс - торопят и кричат, Отходя, подшучивают пошло, Всюду ссоры, перебранки, мат, Стон стекла под твердою подошвой. Плач ребенка, торбы и мешки. Мимо люди - черствые и злые. И старик, берясь за узелки, Говорит: “Пора идти, Мария...” Благовещенье По полу и оконным сводам Стекало солнце желтым медом И пряталось в щелях. А Ты сидела, Ты молчала, Ты ничего не ожидала. - Вдруг крыльев взмах! И небо проломило стены, Втекая облачною пеной К Твоим ногам. Казалось, сотканный из молний, Архангел, тихий и спокойный, Дарил словам Доселе смысл не известный, Что мир земной и мир небесный В Тебе соединен, Что между женами земными Благословенна Ты отныне И до конца времен, То, что хранит Твоя утроба Того, Кто в третий день из гроба Восстанет вновь, Того, Кто выведет из ада Людей, и станет им наградой Его любовь. И счастье вздрогнуло как птица И, задохнувшись на ресницах, Оборвалось. Но стало больше, радость множа, Дрожало глубоко под кожей, Пронзив насквозь. Не находились для ответа В потоках святости и света Достойные слова. И содрогнулась преисподня, Услышав: “ Я раба Господня. Во всем покорная раба.” Благоразумный разбойник Зубы сжаты, чтоб стон просочиться не смог. Вот теперь, мой Господь, мы похожими стали. Мне остался последний финальный рывок В этом мире, так тесно забитом крестами. Люди стонут и жаждут - им важен финал! Им “свершилось…” давай, им плевать на погоду! Ну, а мне очень важно, чтоб кто-то сказал, Что меня пустят в небо хоть с черного хода. “Или, или…”, - кричишь. Я тебе подпою, Прохриплю как смогу - потому что так надо: - Помяни меня, Боже… - Днесь будешь в раю… В этом смертном бою мы сражаемся рядом. Благодатной росой капля пота - на лоб. Рядом спорят о Боге всезнайки и доки. Кто-то плачет, а кто-то смеется в захлеб, Травит байки о том, как ты рвался в пророки. Я смотрю на усталые лица зевак - Где-то делают ставки: дотяну ль до утра я? Но …я уже не боюсь умирать - Ты дал знак, Что я лишним не буду в сиянии рая. Верим в то, чего нет. Верим в тех, кто не с нами, Ставим в храме свечу - просто так, От тоски. А пророков опять Побивают камнями. Я сижу и молчу, выплавляя стихи. Наши руки в мозолях От сотен распятых. Наши души в угаре от сажи и тьмы. Мы святых приравняли давно к психопатам. Так во что же мы верим? И верим ли мы? Видимо, все мимо - от дождя не скрыться. Теперь только руки окунать в его сталь. Мне глаза закроют крыльями птицы, Всего, что не случится со мной - жаль. Не гадать на воске - я и так знаю Какие свечи выплавит завтрашняя рань. Сердцем постучусь я во дворцы рая, Открою границы заоблачных стран. Господи, прости! На глазах - бахрома Плачей покаянных, не вылитых ранее. Я пыталась в небо взлететь сама, Пока Твоей любовью не была ранена. Но крылья не окрепли для резких взмахов, Чуть приподнимаюсь - и сразу вниз. Господи, прости! От прошедших страхов Поседело даже кружево ресниц. На колесах времени - звездные спицы. Вот и стала близкой вчерашняя даль. Мне глаза закроют крыльями птицы. Всего, что не случится со мною, жаль... Возвращение Прямо в сердце осенние вихри, Листья - как наконечники стрел. Ты вернулся - волшебно и тихо, Убаюкал, но спать не велел. Одеялом мне ноги укутав, Поцелуем мне лоб освятив, Ты ушел и ленивое утро Заворчало обычный мотив. Ты ушел. Я осталась в постели. Провожать и захлопывать дверь Ни к чему, если ангелы пели - Значит больше не будет потерь. Ведь разлука хрупка и не вечна И над ней возлечу, воспарю. Каждый нами непрожитый вечер Я когда-нибудь благословлю. День за днем, у окна ожидая, Разжигаю сердечный пожар И в простуженных криках трамвая Ясно слышу небесный хорал. Расползаются гибкие тени, Открывая запретный рубеж. Предваряя Твое возвращенье Даже воздух божественно свеж. Скоро, вещим волненьем объята, Я пойму, что окончился срок. Ты вернешься - легко и крылато - И мы вместе шагнем за порог. Войди, давно открыта дверь! Прошу, переступи порог! И в вечера моих потерь Внеси надежды огонек. Войди, ведь это Ты стучишь! О, светлый Странник, не молчи! Войди и скомкай эту тишь И в сумрак вбей Свои лучи. Я не могу сейчас одна - Приди и просто будь со мной! А за окном уже луна И белых звезд колючий рой. Я, плача, дверь сорву с петель И болью вымощу порог, А за окном - огней метель, Рассвет - торжественен и строг. И сердца стук в моей груди Чеканит горькие слова: Приди, приди, приди, приди, Я без Тебя почти мертва! Приди в вечерний мед густой, Пусть этот вечер будет наш. Приди и бодрствуй со мной И время пей из звездных чаш... Все суета, смятение души. Ах, если бы и мне в затихшем храме Услышать: “Встань и боле не греши.” И сердце этими уврачевать словами. Все суета, бесповоротность дней. И празднословим и грешим без меры, А от лампадных плачущих огней Нельзя возжечь в себе любви и веры. Так страшно мне и мучает тоска. Ведь знаю, что иду не той дорогой, Что за собой не чувствую греха И только всуе поминаю Бога. Все, что было, оживает снова, Чтоб потом, не думая растаять. Но душа возжаждала Иного, Мерно перелистывая память. Вот они, все боли и ошибки, Вынуты пригоршнями наружно В этом страшном - “ранее прожитом” Все до крайней степени не нужно. Истины желает сердце! Правды! О своей обманности жалея. Хотя люди будут только рады, Если это я забыть сумею. Но границы обретает слово, Солнцем осветив дорогу к дому. Изливая проблески Иного Миру до безумия земному. Встать на колени, прошептать: “Прости” И воздух слушать, жаждая ответа. Открыть окно и, повинуясь ветру, Встать в изголовье верного пути. И солнце взяв себе в проводники, Идти туда, куда ведет дорога. Покой испить, срывая васильки, И ни о чем не думать кроме Бога. Вдыхать любовь и верить всей душой, Что ладана туман похож на крылья Того, Кто путешествует со мной И избавляет душу от бессилья. В венчанье вьюг не звать чужих огней, А согреваться жаром тропки млечной. Сцеловывать со стен монастырей Мирскую пыль и глупость человечью. Войти в лесов молитвенную тишь, Где так волшебно многоцветье лета. Упасть в траву и закричать: “Услышь!” И целый день молчать и ждать ответа. Вчера мольба была бескрыла! А ныне солнце льется с крыши! Сегодня я Его впустила, Сегодня Он меня услышал. Еще вчера надежда билась Зверьком в тугой железной клетке, И дождь не знавший слова Милость Хлестал заломленные ветки. Еще вчера в зрачках бездонных Таился ужас, призрак в белом. И в тяжких сумерках с иконы Христос сиял священным гневом. Еще вчера дрожжал