Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Люди старшего поколения, воспитанные на советской пропаганде, впитали в своё сознание некий стереотип самоотождествления, и от них нередко можно услышать сокрушения такого рода: -Эх, зря мы ввели войска в Чечню. -Наши заводы очень загрязняют окружающую среду. -Мы отстали от Америки как минимум на 100 лет... С точки зрения христианства это самоотождествление противоестественно. Когда мне сокрушенно говорят: “Эх, зря мы ввели войска в Чечню” - я таким же сокрушенным голосом поддерживаю: “Да уж, зря ВЫ ввели войска в Чечню”. У человека сразу глаза округляются: да как же так, а мы разве не все вместе? А Родина-мать нас разве не объединяет? Христианское мировоззрение предполагает покаяние в смысле разделения с грехом. Но слово “покаяние” на понимается по-разному: Если христианское понимание этого слова предполагает РАЗДЕЛЕНИЕ с грехом; то мирское “православное” понимание этого слова предполагает ЕДИНЕНИЕ с грехом. В мирском “православном” понимании все усилия прилагаются на то, чтобы обличить грех и признать его в себе - то есть смириться с грехом, сказать: “да, грех на мне, увы, очень печально, я признаю, я каюсь, но ничего не поделать, прости Господи”. Христианское же понимание не предполагает возможности смирения с грехом, и предполагает такой ход мысли: если какая-либо часть найдена соблазняющей, то следует отделить её от себя и устранить.(см.Мф.5:30,Мф.18.8,Мар.9) Христианский ход мыслей приводит не к самосокрушению “эх, зря МЫ ввели войска в Чечню”, а к разделению: “если ОНИ зря ввели войска в Чечню, то я не в их числе, я войска не вводил и не поддерживаю”. Христос наглядно показывает то, что своим единением с грехом человек и сам попадает под осуждение, читаем Евангелие: “Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков; таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же меру отцов ваших.”(Мф.23:29-32) - в данном случае книжники и фарисеи не желая разделения с наследием своих отцов пытаются “освятить” их грехи - строят гробницы убиенных и украшают памятники, одним словом, они сожалеют по поводу содеянного их отцами. Но они не желают разделения со своим греховным наследием, и желают сохранить преемственность, остаться в своём “МЫ”. Люди плотские скажут: “а у фарисеев и книжников нет выхода, ведь не могут же они перестать быть детьми своих отцов!!?”. В том-то всё и дело, что можно перестать быть детьми своих отцов, и на самом деле именно в том и состоит крещение покаяния - в разрыве преемственности собственной плоти и обретении Отца Небесного. Крещение покаяния состоит в разрыве со всем тем, что привязывает к земле: с “гробами отеческими”, с Родиной, со всякими земными цацками, с мирским благополоучием, и так далее. Человек рождается для неба и умирает для земли. Но в мирском “православии” понимание слова “покаяние” иное, оно предполагает именно фарисейское признание преемственности греха, призание именно грешности, и направление дальнейших усилий на сокрушение по поводу всего содеянного (как я плох, но уж простите!). А христианское “покаяние” состоит в разрыве с грехом, в устраненнии всякой преемственности греха, в очищении от греха, и усилия направляются на то, чтобы преодолеть боль утраты если таковая возникает. (я чист, а грех отвергаю от себя!) В Откровении Иоанна мы читаем: “И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее”(Откр.18:4) - это уже о “блуднице вавилонской”, и опять однозначно указано на необходимость разделения. О возможности ошибочного понимания Христос говорил заранее, предупреждая известными словами: “Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение”(Лк.12:49-51). Увы, эти слова многие предпочитают не замечать, списывая их на неисповедимость Божественного помысла. Но если мы прочитаем чуть дальше эту главу Евангелия, то там идея разделения проявляется в более понятной форме: “Когда ты идешь с соперником своим к начальству, то на дороге постарайся освободиться от него, чтобы он не привел тебя к судье, а судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу. Сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки.”(Лк.12:58-59) - из этих слов ясно, что если имеются противоречия, то надо их решать, а не загонять вглубь. Если есть противоречие - значит что-то не так, значит кто-то неправ, либо есть непонимание. Каким же образом можно освободиться от соперника? Может быть просто дело в непонимании и надо понять, либо надо с ним расстаться и перестать спорить. Но никоим образом не проходит третий вариант - приход на суд в состоянии конфликта. Одно из возможных приложений этих слов таково: если человек думает, что совершил грех - то по-христиански возможно два варианта: либо выяснить, что это вовсе никакой ни грех (то есть найти взаимопонимание), либо раскаяться - то есть освободиться от греха, разделиться с ним. А вовсе не сказать “да, я каюсь, увы - грешен, и ничего с этим не поделать, уж простите!” - в таком псевдопокаянии есть порабощение грехом, человек сдаётся и признаёт поражение, вместо того чтобы побеждать. Я углубился в рассуждения о технологии покаяния лишь с одной целью - объяснить мотивы, по которым христиане идут на разрыв с миром, с Родиной, со всем внешним. Это обусловлено не тем, что “христиане ненавидят Родину”, а тем, что христиане не желают идти с соперником к судье и чётко проводят разделительную линию между собою и тем, внешним, что грешно. Это не МЫ ввели войска, не МЫ проели кредиты, и не МЫ 70 лет строили коммунизм, а ОНИ. Лично я это очень чётко понимаю, и настаиваю на своей непричастности, на разделении с НИМИ. Всякий раз говоря слово “мы”, “наше”, человек к чему-либо причащает себя. Если человек говорит: “Отец наш Небесный, да святится имя Твоё” - то тем самым человек причащается к Церкви, то есть к Телу Христову (поскольку в этих словах речь идёт о Церкви - Отец наш Небесный - значит Отец всех христиан, то есть всей Церкви). Если же человек говорит “мы отстали от Америки”, то тем самым причащается к своей Родине. “О нашем побеждении” - это навеяно теми статьями, которые сейчас фигурируют на форуме: “О нашем поражении” и “О нашей победе”. Прав ли Кураев говоря о том, что христиане признают неизбежным перспективу собственного поражения, и лишь в отдалённой перспективе придёт победа? Разумеется нет. Христианство утверждает неизбежность разрыва, разделения, но никак не собственное поражение. И этот разрыв - поражение греха, но победа чистоты. К чему мы причастны? К тому ли что побеждено, или к тому, что побеждает? Распятие Христа - это победа, но никак не поражение. “Иудеи” ищут смерти Христа и убивают Его - на самом же деле Христос лишь даёт им то, чего они желают, но воскресает, поглощая смерть победою. Однако, с плотской точки зрения распятие Христа - это, разумеется, поражение. Но духовно - это конечно же поражение “иудейства”: тем, что “иудеи” убили Христа, они отделились от Бога - и потерпели поражение, а Христос - воскрес, и это победа. Победа или поражение - всё зависит от точки зрения, кто к чему причастен. Одолеют ли врата ада Церковь? Конечно же нет. Церковь - то есть мы, христиане, побеждаем, и побеждаем не когда-нибудь в конце времён, а всякий раз со времени воскресения Христа.