Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Известия 27 февраля 2003 ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИССИОНЕРА Валерий Коновалов «...Но однажды сердце обжигает мысль: зачем я тут? Что такое человек? Что такое моя жизнь? Просто тире между двумя датами на могильном памятнике? А - человек? Просто покойник в отпуске? Меня не было целую вечность и потом не будет вечность. И вот из этой тьмы меня отпустили на побывку. В этом ли смысл моей жизни?» Питер. Ледовый дворец Он был за кулисами, когда пел Кинчев. Ждал очереди и настраивался на собственное выступление. Слушал краем уха и удивлялся, что против ожидания музыка не забивала слова. И четырнадцатитысячный зал не давил, не пугал. Все изменилось, когда после Кинчева на сцену вышла Ольга Арефьева и зал взорвался агрессией. Это «алисоманы» проявили свой нрав. Вот чего опасался Кинчев, когда еще два года назад они обсуждали возможность совместного выступления. Потому и откладывали. Теперь он увидел, в какой обстановке возможно и ему придется выступать. Грохот, свист, крики. На сцену летят пластмассовые стаканчики. Впрочем, певица как будто не замечает всего этого. А он так сумеет? Ему ведь не петь - проповедь произносить. Решил: пока есть время - написать текст, выучить его назубок и проговорить на сцене в любых обстоятельствах. Ушел еще глубже за кулисы, погрузился в себя и, соорудив письменный стол на коленке, принялся сочинять. Он писал и заучивал проповедь второй раз в жизни. Первый раз это было почти двадцать лет назад. Загорск. Семинария В выпускном классе сдавали гомилетику - искусство проповеди. Порядок для всех один: надо написать текст, показать преподавателю, после его поправок выучить и произнести наизусть в темном храме перед однокурсниками и экзаменатором. ...Семинарист Кураев после первой в жизни проповеди, волнуясь, ждал оценки. Преподаватель долго молчал. Потом тяжко вздохнул и сказал: “Я много чего в жизни слышал... Но хуже этого - никогда”. К этому времени за плечами у Кураева кроме семинарии были еще и философский факультет МГУ с красным дипломом, кафедра научного атеизма, аспирантура. Еще раньше, в школе он был редактором газеты «Атеист». В детстве жил в Праге, где отец, известный философ, работал в журнале «Проблемы мира и социализма». Шок О том, что он верит в Бога, родители узнали случайно. Вернулись домой раньше времени и застали его с иконами и молитвословом. Для них это был шок. Мама, Вера Трофимовна, и сейчас, когда рассказывает мне о том дне, волнуется: «Наша семья никогда не приближалась к религии. А тут вдруг узнаем, что сын тайно крестился, мечтает о семинарии. И для нас это оказалось не только неожиданно. Опасно. Все сразу рушилось. Это же - начало 80-х. Андрюша ведь прекрасно в университете учился, ему уже предлагали остаться там преподавателем, обещали блестящее будущее. Он вообще мог стать самым молодым преподавателем МГУ. И у мужа карьера - в самом расцвете». Разговоры были мучительны. Как это бывает у любящих, но не способных достучаться друг до друга людей. Родители во что бы то ни стало хотели убедить его, чтобы спасти. Но ведь и он мечтал убедить их, чтобы они спаслись. Не получалось. Секретная мечта Вера Трофимовна и Вячеслав Иванович исчерпали все свои аргументы и силы. А помощи где найдешь? Проблема такая, что огласка ни к чему. Стали перебирать: кто из надежных людей для Андрюши авторитет... Вспомнили: старый друг семьи, который был у сына репетитором еще в десятом классе, доцент филфака Грихин, великолепный знаток древнерусской литературы и жизни. Пригласили на чашку чая. И после светских любезностей - к делу: «Вячеслав Андрианович, а ведь у нас в семье беда. Андрюша в Бога поверил. Хочет в семинарию поступать». Повисла неловкая пауза. Вячеслав Андрианович смотрел перед собой, потом взглянул на Андрея и тихо сказал: «Что ж, может быть тебе удастся осуществить то, о чем я мечтал всю жизнь да не сумел». Тайна псевдонима «Космос» Таких открытий Кураеву предстояло немало. Люди, о вере которых он и подозревать не мог, оказывались верующими. Он чувствовал себя Штирлицем, который на каждом шагу встречает засекреченных соратников. Уже аспирантом попал на съезд молодых ученых. Там блистал Генрих Батищев - в те времена известный советский философ, немного диссидентствующий и поэтому, в частности, довольно известный. И вот его-то выступление Кураеву показалось странным. Не удержался - подошел к Батищеву: “Знаете, Генрих Степанович, я просто не могу понять вашей логики: почему в каждой фразе у вас звучит ”космос ждет“, ”космос заповедует“. Нельзя о космосе так говорить... Если слово космос заменить словом Бог, тогда это станет понятным... А просто от космоса нечего ждать - это же какое-то безличностное бытие”. Батищев вдруг стал озираться, потом отвел Кураева в сторону: “Андрей, вы все правильно поняли. Только знаете, это благословение моего духовника, чтобы я слово Бог в своих речах не употреблял...” Диспут: есть ли Бог? Когда уже в семинарии учился, опять не удержался - пошел на диспут о вере и атеизме в Коломенском пединституте. 88-й год. Уже - перестройка, но еще - КПСС. 25-летний семинарист Кураев пришел проверить себя и свою веру. Оказался один против всех. «В такую ситуацию я попал впервые. Переполненный зал, студенты едва не на колоннах виснут - все с конспектами, кое-кто с диктофоном. Здесь же и профессура. Очень быстро стало понятно, что ход дискуссии складывается в мою пользу... В принципе, всё, что знали коломенские преподаватели, знал и я, только в более свежем виде, как выпускник кафедры атеизма. Зато они не знали многое из того, чего уже знал я. И, главное, истина была на моей стороне...» Случился скандал. Неизвестный юноша переспорил научных мэтров и партийных пропагандистов. Студенты в конце были на его стороне. «В общем, вскоре вышло постановление Московского обкома партии о неудовлетворительном атеистическом воспитании в Коломенском пединституте, оргвыводы соответствующие... И хотя я во время дискуссии не представлялся, фамилию не называл, меня “вычислили” и пошли неприятности». Но для него это уже - стиль жизни. С тех пор, как родители застали с иконами, жизнь стала сплошным приключением с непредсказуемыми поворотами. Не надо про Париж... Договорились с родителями так: он будет продолжать учебу в МГУ, а они не будут ему мешать верить. Отец предложил: поступить после университета в аспирантуру. Он согласился. Ведь сразу после университета - с кафедры атеизма, да «красным дипломом» - попасть в семинарию не было шансов. Другое дело, если бы выгнали из аспирантуры... Когда подал документы в семинарию, отца как раз оформляли на работу в Париж, в ЮНЕСКО. До этого он работал в президиуме Академии наук - референтом академика Федосеева. Отца пригласили для беседы в органы. «Знаете, Вячеслав Иванович, чем ваш сын занят?» «Разумеется». «Ну так должны понимать, что о Париже не может быть и речи». Но и на прежнем месте его уже не ждали. Федосеев сказал: ищите другую работу. Да еще обратился в министерство обороны с просьбой немедленно забрать в армию Кураева-младшего. Впрочем, там влиятельного академика не послушали. Лейтенант запаса с крестом на шее для советской армии тех лет казался опаснее какого-нибудь американца. «Отец сильно переживал? Ваши отношения из-за этого не испортились?» «Переживали, конечно, мы все. Но отношения не изменились. У нас в семье карьеристов не было никогда. Все-таки отец - детдомовец. Мы полжизни прожили в коммунальной квартире. Всегда радовались тому, что есть». Дома - в спецодежде Сейчас он живет с родителями неподалеку от метро «Юго-Западная». Когда я шел к нему в первый раз, задумался по дороге: а как выглядит такой человек в быту, каков вообще его быт? Что у него за дверью - келья? А сам он дома как - в рясе, в халате, в спортивном костюме? За дверью оказалась стандартная квартира. Много икон. Разве что иконами и отличается кабинет диакона Кураева от домашнего рабочего места какого-нибудь светского ученого. Компьютер с плоским монитором на столе. Со всех сторон стеллажи книг до потолка. Газеты, журналы. На келью не похоже. Впрочем, он ведь и не монах. Хотя так и не женился к своим сорока годам. Он и не священник. Диакон это первая ступень в церковной иерархии. Как ступил на нее Андрей Кураев много лет назад, так и остановился. При этом он самый издаваемый из живущих ныне богословов. Тиражи его книг перевалили за 600 тысяч экземпляров. Он самый деятельный миссионер в нашем православии сегодня. Объехал с лекциями, диспутами, проповедями более 250 городах мира и не по одному разу. Его спекурс в МГУ – самый посещаемый уже много лет. Профессор Кураев встретил меня в подряснике. Как сам выражается - «в спецодежде». Ни карьеры, ни семьи? «Почему ни карьера у вас не сложилась, ни личная жизнь? - спрашиваю я диакона Андрея. - Если уж отказываться от семейной жизни, так принимать бы монашеский постриг, тогда можно и епископом стать, и дальше расти. А то получается: светскую свою карьеру вы сломали, но и церковную не сделали; жениться не стали - но и в монахи не пошли... Не получилось? Или - так и планировали? А влюбленностью жертвовать приходилось?» «Влюбленности остались в той моей жизни, до крещения. После - Бог мне этого не посылал. Значит, и не нужно. Я ведь никогда свою жизнь особо не планировал. Мне дороги слова Экзюпери о том, что призвание найдешь просто, потому что не ты его выбираешь. Я только один выбор в жизни сделал - крестился. Все остальное было неотвратимо. Мне уже назначали время рукоположения в священники. Я с хиротонии просто убежал, сам не знал - почему. Потом, спустя годы, понял: действительно, не нужно мне быть священником, чтобыпосвятить жизнь миссионерству. Чем диаконское служение хорошо? Я - в церкви. Вхожу в касту духовенства, участвую в службе. Мне легче строить отношения со священниками. И со светскими людьми обращаться легче: видят же, что я в рясе... А с другой стороны я - не священник. Это означает, что у меня больше прав на возможную ошибку. Больше свободы в выборе аргументации, стиле поведения. Будь я священником, не мог бросить свой приход и куда-нибудь на неделю умчаться. Ведь я по полгода за год в поездках. И губернаторы приглашают, и приходы, и университеты». «Значит, не считаете себя неудачником? Выходит, и без семьи, и без карьеры можно быть успешным?» «Я сам себе завидую. У меня даже есть чувство некоторой вины перед однокурсниками по университету, среди которых есть люди очень яркие, талантливые. Но я смотрю, как мне живется, и как - им. У меня есть то, о чем мечтает любой интеллигент. Общение с обществом. Востребованность, которая даже превосходит мои возможности. То, что я пишу, издается, распространяется. А книги, что пишут в Институте философии Академии наук и на философском факультете МГУ, издаются тиражом в 500 экземпляров, так что по сути автор сам их покупает и раздаривает. У меня обратная ситуация, в мире философии я сейчас, наверное, самый издаваемый автор в России. Конечно, за мной мощная система епархий, приходов, монастырей со своей сетью книготорговли. По сути дела сегодня только религиозные организации имеют общероссийскую сеть распространения литературы. Даже научная литература по стране почти не распространяется. И потом - я чувствую, что от многих неприятностей меня хранят молитвы тех людей, что по всей России поминают меня. Я живу хорошо не по грехам моим - но по их молитвам». Нет проповедника в своем храме «И все-таки вы сотрудник храма. Как там относятся к вашим частым отлучкам?» «Настоятель терпит, слава Богу! Даже, может, и гордится иногда. В отчеты мои поездки, как “миссионерская деятельность”, конечно, включаются. И потом наш храм - не идеологический, без претензий, куда люди ходят просто молиться, и где батюшки не одержимы идеями авторского истолкования православия. У нас - нормальные служаки. Кстати, в своем храме я практически не проповедую. Потому что хочу иметь в жизни местечко, где я не профессор Кураев, а самый обычный диакон. Где бы я мог помолчать и помолиться. Ведь в других местах говорить приходится слишком много...» После литургии в полет При знакомстве Кураев меня удивил. У него ведь репутация полемиста, бойца. А тут передо мной - человек с тихим голосом, глазами вниз, сидящий за столом вполоборота, так, будто я отрываю его от дела. Я сообщил о своем впечатлении. Он подтвердил: «Я - интроверт. Мне всегда нелегко было общаться. Поэтому я стал писать. Если для кого-то отпуск, свободное время - это возможность уехать из дома, для меня наоборот - оказаться дома, за столом. Но получается так, что я все время в дороге, в общении. Вот уже лет семь каждое воскресенье я улетаю в какой-нибудь регион. Там три-четыре встречи-лекции в день. Обычно в пятницу возвращаюсь в Москву и - лекции в МГУ, в каком-нибудь еще институте. Субботнее утро - для общения с журналистами, для домашних дел, писательства. Вечером - всенощное бдение в храме Иоанна Предтечи на Красной Пресне, утром - литургия, и снова - самолет. Высоцкий и Карамазовы «Так не несчастная любовь привела к вере?» «Нет. Скорее - поиск смысла. Книга, которая, действительно, по-настоящему перепахала меня - это “Братья Карамазовы”. Я ею заболел. Две недели, пока читал, ничего кроме этого в голове не было. И, как ни странно, первый вывод из этой книги: есть дьявол, и только потом, что есть Христос. Если Христом был отвергнут дух сверхчеловечески умный и злой, значит, и Христос более, чем человек. В легенде о Великом Инквизиторе для меня сконцентрировались все философские вопросы, которые мы обсуждали до этого с друзьями, ребятами в университете. А с другой стороны я помню, в те дни для меня значимой стала песня Владимира Высоцкого “Мой друг уехал в Магадан”. Просто мой ближайший друг – студент истфака – крестился (у староверов)… Это был май, и я решил: и я либо к осени окрещусь, либо никогда. И крестился». « Выходит, Высоцкий помог вам поверить. Нецерковный человек?» « Крестик Высоцкий носил. Этому обстоятельству я придавал, наверно, больше значения, нежели сам Высоцкий. Но для меня важна была атмосфера, которую создавали его песни. В моей комнате портрет Высоцкого всегда был на виду. Его песни постоянно звучали в нашем доме. Это еще любовь и моего отца - они с Высоцким ровесники. Поиск своего пути, колеи, выход за “красные флажки” - вот это сделало для меня психологически возможным сделать свой выбор». Холодный горный воздух христианства Он убежден, что количество верующих в России сейчас раза в три превышает количество жителей. Поскольку один и тот же человек способен одновременно верить в разное. «Люди готовы воспринимать любой бред, не давая себе отчета, какие это влечет за собой последствия, какие обязанности возлагает на них принятая ими вера. Это и есть главное искушение оккультизма. Это отказ думать, отказ выбирать. Зачем? Так хочется с полным комфортом - на 600-м “мерседесе” - въехать сразу в царство небесное. Общество не может из “вечной мерзлоты” атеизма сразу шагнуть в высоту православия. Сегодня люди обречены на то, чтобы пройти всю историю религии, начиная от нуля и потихонечку - через мир магизма, мир оккультизма, шаманизма дойти до Евангелия... Моя надежда - на нормальную человеческую физиологию. Когда человек поймет, какой отравой его кормят, сработает рвотный рефлекс, а затем он вслед за Осипом Мандельштамом скажет: “я христианства пью холодный горный воздух”. Курс рубля в банке Святого Духа Минувшим летом шел Кураев из метро домой. Видит: у входа на рынок стоит женщина с коляской. В коляске - двойняшки. Женщина ничего не просит. Но сердце почему-то кольнуло, когда проходил мимо. Подумал: трудно ведь двоих малышей поднимать. И когда уже прошел метров пятьдесят, остановился: “надо все же им чем-то помочь”. Как раз после зарплаты в храме деньги в кармане были. “Что, по 10 рублей им дать? - Мало ведь. Дам по сто”. Подошел, минутку поговорил... Запомнил, что одного из малышей Олег зовут. Вечером того же дня звонок. Совершенно незнакомый человек представляется Олегом, работником известной голландской компании, говорит: “Отец Андрей, знаю ваши книги, ваши лекции, давно думал - чем бы вам помочь. Скажите, может я вам завезу какую-нибудь технику нашей фирмы?” И привозит компьютер, телевизор, видеокамеру - больше, чем на четыре тысячи долларов. «Так что я теперь знаю курс рубля в банке Святого Духа, - говорит Кураев. -Если в обменных пунктах за 30 рублей один доллар дают, то у Господа - наоборот: один рубль милостыни может вернуться как 30 долларов. Это же известная формула, она есть еще в Псалтири. По-славянски звучит: “Милуяй нища, взаим дает Богови”. Тот кто милует нищего, одалживает Богу“. Фаны и Гефсиманские страдания Два года назад Юрий Шевчук пригласил Кураева на свой день рождения. Так он впервые в жизни оказался на рок-концерте. Это было на Горбушке. После концерта было застолье, где и познакомились, разговорились. А потом произошло самое неожиданное. Когда Кураев выходил из Дома культуры около полуночи, его окружила стайка фанатов Шевчука. Они бросались к каждому выходящему из служебного входа и спрашивали, ”когда Юлианыч выйдет“. Бросились и к Кураеву. А когда увидели «спецодежду» - замешкались. И вдруг один паренек спрашивает: ”Скажите, пожалуйста, почему в Евангелии от Иоанна отсутствует тема Гефсиманского одиночества Христа?“ «И что же вы ответили?» «Я уже не помню. Да это и не важно. Рокеры до этой встречи, представлялись мне какими-то страшными существами, сатанистами. И вдруг я реально всерьез встретившись с ними впервые в жизни, увидел совершенно чистые лица, глаза». Кем Россия спасется? Я спросил Кураева: «А вам интересно общаться с Шевчуком? Вера его кажется вам глубока?»«Думаю, что это одно из имен, которым Россия оправдается перед лицом истории за свои позорные девяностые годы. Он настоящий поэт. Питер. Ледовый дворец. Его вывел на сцену Юрий Шевчук. «Прожектора из зала светят на сцену. В моих глазах - черная пелена. В этой черноте огромный зал… По тому, что я слышал, начало моей проповеди прошло в большей тишине, чем я ожидал, а закончилась она в большем шуме, чем я предполагал. Перелом произошел на словах русский рок – это борьба за право думать. Конечно, наивно было бы надеяться, что после этого концерта все эти 14 тысяч повернутся и разойдутся по храмам. Но вот начальник службы охраны стадиона после концерта сказал мне, что не помнит случая, чтобы после рок-концерта такая масса людей расходилась так спокойно и доброжелательно». Из выступления диакона Кураева на рок-концерте в Санкт-Петербурге: «Человек тем отличается от животного, что животное просто живет, а человеку нужен повод к жизни. Как нужны поводы к тому, чтобы задействовать какую-то группу мышц, так нужны поводы душе, чтобы оживить себя, проявить. Душа - это то, что болит у человека, когда все тело здорово. Не сердечная мышца болит, не левый желудочек, а душа. Болит - и своей болью доказывает, что она есть. Пока у человека не заболела почка, он и не знает, где она у него находится. Пока у человека не заболела душа, он и не подозревает о ее существовании. Пока, не напрягаясь, живешь вполсилы и плывешь по течению, как все, не замечаешь ни силы течения, ни своей души. Но однажды сердце обжигает мысль: зачем я тут? Что такое человек? Что такое моя жизнь? Просто тире между двумя датами на могильном памятнике? А человек? Просто покойник в отпуске? Меня не было целую вечность и потом не будет вечность. И вот из этой тьмы меня отпустили на побывку. В этом ли смысл моей жизни? Это ли «все, что останется после меня»? И тогда понимаешь: моя биография не сводится к истории моего тела, то есть, в конце концов, к истории моей болезни - от первого зуба до последнего инфаркта. И тогда понимаешь, что самое главное знакомство, которое может произойти в твоей жизни, - это не знакомство со знаменитостью, а знакомство со своей душой. Ты, моя душа, и ты, мое тело, - не одно и то же. И у тебя, моя душа, есть свои поводы к радости и свои поводы к боли. Русский рок в своих лучших песнях - это болевые уколы в совесть. Это борьба за право думать, за право быть одиноким, за право выпадать из толпы и из попсы. Когда все вокруг тонет в беспросветном оптимизме, когда официальная пропаганда обещает построить коммунизм или хотя бы догнать Португалию по числу кондиционеров на душу населения - русский рок встряхивает тебя и говорит: «А ты знаешь, Небо становится ближе». Это и есть Рождество: Небо соединилось с землей, с тобой. Христос мог хоть 1000 раз рождаться в Вифлееме, но нет тебе в том никакой пользы, если Он хотя бы раз не родился в твоей душе. Рождество - это ответ на вопрос Данте: «Я поднял глаза к небу, чтобы увидеть - видят ли меня». Это главный вопрос в жизни человека: нужен ли я или я просто космическая плесень».