Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Сведения о вере, которая была на Руси прежде официального крещения, иногда прорываются сквозь пелену забвения, напоминая о том, как сильно отличается официальная история от того, что было на самом деле. Мы практически ничего не знаем о настоящей истории православия на Руси. Обрывки фактов погребены под наслоениями шаблонного вранья, неудобные факты просто замалчиваются или объявляются мифами. Взять, хотя бы, царя Ивана Грозного. Надо ли пересказывать ужасные истории, которые кем-то заботливо были ему приписаны – и красочные истории про то, как он убивал своего сына, и многое другое, в результате чего разговоры о его причислении к лику святых теперь многим кажутся дикостью. Но было ли на самом деле всё то, что Ивану Грозному было приписано, или же мы пожинаем плоды клеветнических измышлений? В этом едва ли возможно разобраться теперь, когда минуло столько лет. Но интересно другое, что с именем Ивана Грозного связан ряд фактов совершенно иного характера. Прежде всего это, разумеется, таинственная «библиотека Ивана Грозного», подробнее о которой можно прочесть, например, по этой ссылке: http://www.interpolice.ru/archiv/2001/18/show.shtml?09 По словам Ивана Грозного, история православия на Руси напрямую связана с именем Апостола Андрея, крестившего Русь ещё в 1-м веке, и заложившего основы того самого учения, которое сейчас называется Православием. Сведения о деятельности Апостола Андрея на Руси подтверждаются как русскими, так и зарубежными источниками, и являются совершенно неоспоримым, хотя и весьма неудобным фактом. А как же история о крещении Руси князем Владимиром в 988 году? По всей видимости, Владимировское крещение следует воспринимать лишь как попытку подчинения русского православия римской католической церкви, вернее её византийскому филиалу. Владимировское крещение было сугубо политическим актом, не изменявшим вероисповедание народа: русские во что верили, в то и верили – как были православными, так и остались. И результат получился довольно интересным: православие, будучи обряженное в византийский обряд, вовсе не романизировалось по духу, не стало римо-католическим крестовым формализм, но как раз наоборот – постепенно стало духовным центром христианской мысли, противовесом для широко распространившейся в католической ереси. Оглядываясь на историю Руси создаётся впечатление, что кому-то очень не хотелось чтобы потомки узнали реальную историю. По загадочным обстоятельствам все древние книги сгорели вместе с библиотеками. Теперь серьёзно утверждают, что на Руси вообще не было письменности прежде Кирилла и Мефодия. А как быть с тем фактом, что в житиях святых Кирилла и Мефодия говорится о том, что в своей работе по систематизации богослужебных книг на Руси они использовали уже имеющиеся к тому времени Псалтырь и Евангелие, написанные русскими письменами? Какими русскими письменами, если их не было? Противоречий в официальной истории много. Ещё надо как-то уложить факт одновременного существования на Руси двух систем письменности: глаголицы и кириллици, причём глаголица, согласно оценкам специалистов по языку, явно древнее кириллицы. Неизвестно, кому и зачем понадобилось стереть историю Руси до 1000 года н.э, но сама эта «стиральная история» очень напоминает заметание следов какого-то преступления. Какое преступление – можно предположить. Возможно, романская (т.е. римская) государственность, укрепляясь на Руси, желала максимально возвыситься в глазах народа, и поэтому старалась всячески подчеркивать свою значимость, легитимность своего правления. Для этого потребовалось максимально очернить и уничтожить всё то, что так или иначе относилось к периоду, предшествовавшему началу их правления. Не все цари понимали этот стратегический момент удержания власти. Например, Иван Грозный, по видимости, был одним из тех, кто понимал стратегию иначе, и поэтому хранил библиотеку старинных книг, и открыто говорил о крещении Руси Андреем Первозванным. За всё это «благодарные потомки» навешали на него всех собак, включая убийство собственного сына в очередном припадке безумия. Народ должен был поверить, что до начала их власти он был невежественным, поголовно языческим, не умел читать и писать, а с началом их царствования - в один миг превратился d православных, обрёл богатейшую культуру, письменности целых две, особый церковный язык, и произошло это только благодаря твёрдой руке князя Владимира. Не было бы князя Владимира, так до сих пор бы на Руси все были бы невежественными язычниками. Вот в это все должны было поверить. И всё то, что так или иначе позволило бы эту версию оспаривать –таинственным образом исчезало, рушилось, сгорало и пропадало. Ну ладно, допустим, князь Владимир принёс на Русь христианство. А такие слова как например «Православие», «Воскресение», «Святость», и так далее, он тоже откуда-то позаимствовал? Из греческого? Из латыни? Откуда взялся весь тот язык, на котором крещение называется крещением, а не «баптизмо», на котором говорят «СпасиБо[г]» выражая благодарность, и так далее? Кто из князей облагодетельствовал славян церковнославянским языком? Очевидно, на Руси уже существовали все христианские термины, были привычными, никто их ниоткуда не заимствовал. Значит и христианство было. И ещё вопрос возникает: куда же подевались «языческие» термины, если таковые существовали? Не правда ли, очень загадочно их исчезновение, равно как и таинственное появление всей системы церковнославянской терминологии. Русский язык не сохраняет никаких следов выдуманнной потомками «языческой веры». Как ни старались славянам пришить «язычество», оно отваливается и не прилипает. Чего стоит хотя бы попытка прилепить славянам поклонение «Перуну». Попробуйте втиснуть в славянские нормы хотя бы само это слово – «Перун». Слово-то откровенно семитское, и значение его ясно: от «Пери» (плодовитость), «Перун» – то есть нечто вроде символа плодородия. Возможно, пресловутый «Перун» когда-то прославлялся какими-нибудь семитскими народами, но к славянам, очевидно, не мог иметь никакого отношения ввиду языковой несовместимости. Трудно поверить что славяне, хранившие традиции отцов, могли бы вот так запросто поставить себе «главным божеством» некую иноземную чушку с весьма неприятным для славянского слуха называнием «Перун». Куда как более реальными версиями выглядят такие имена как «Даждьбог», «Стрибог», и так далее. Это славянам явно ближе. Может быть, это и есть божества «славянских язычников»? Давайте заглянем в “Слово о полку Игореве”, эти слова как раз оттуда. «Слово» - древнейший из славянских документов, который получил широкую огласку прежде, чем его постигла участь прочих славянских древностей. В “Слове” мы можем наблюдать весьма интересную картину: автор явно отождествляет себя с христианином, равно как и весь русский народ. Это совершенно очевидно из заключительных слов его произведения: “Слава Игорю Святъславличю, буи туру Всеволоду, Владимиру Игоревичи. Здрави князи и дружина, побарая за христьяны на поганыя пълкы. Княземъ слава а дружине. Аминь.” -- “Слава Игорю Святославичу, буй-туру Всеволоду, Владимиру Игоревичу. Пусть пребудут здравы князья и дружина, сражающаяся за христиан против воинства неверных! Князьям слава и дружине! Аминь.” Игорь сражается за христиан против «поганых», и автор «Слова» не раз упоминает христианские термины, например: “Тому въ Полотьске позвонишя заутренюю рано у Святыя Софеи въ колоколы, а онъ въ Кыеве звонъ слышя”, “Игорь едеть по Боричеву къ Святеи Богородици”, однако, не гнушается и «Даждьбогом» со «Стрибогом»: “погыбашеть жизнь Даждьбожя внука, въ княжихъ крамолахъ веци человекомъ скратишяся”. Почему так? Даждьбог – очевидно, то же самое, что мы сейчас называем термином «благодать Божия», и ничего неправославного в этом термине нет. Что подразумевается под «Стрибогом» сказать трудно, вот здесь - “Се ветри, Стрибожи внуци, веють съ моря”, но совершенно очевидно то, что все эти термины ниоткуда не заимствованы, и главное, сам автор считает их вполне естественными для христианской веры. Автор «Слова» позиционирует русских как христиан в кольце поганых: «Усобиця княземъ на поганыя погыбе, рекоста бо братъ брату: «Се мое, а то мое же», и начяшя князи про малое «Се великое» мълвити, а сами на себе крамолу ковати, а поганiи съ всехъ странъ прихождаху съ победами на землю Русьскую.» , причем эта мысль в «Слове» повторяется трижды с небольшими различиями. И «поганые», судя по всему, являются «погаными» исключительно ввиду того, что обозначены врагами, и если бы «Слово» составлялось противоположной стороной, то «погаными» были бы называны Игорь с его войском. Кстати, само слово «поганые», очевидно, происходит от слова «гнать», то есть «поганые» это изгоняемые, неприемлемые. Отсюда же такие слова как «изгои», то есть изгоняемые+изгнанные. Корнем здесь является «гой», который в английском языке мы встречаем в форме «Go» - в смысле идти, ходить. Го(й) – гон – гнать – погань – поганые. (В древнееврейском языке слово «гой» переводится как «народ», и вот почему. Каждый народ – «гой», то есть «идущий». Если же какой-то «гой» идёт не просто так, но по воле Божией, то такой «гой» называют словом «аврии» – то есть «ведОмые», это слово более привычно как «евреи». Аврии = «ведомые», гои = «идущие»). И в заключении, отметим ещё одну интересную деталь. Автор «Слова» постоянно ссылается на некоего Бояна как на более древнего автора. В частности, именно в уста Бояна он вкладывает такое изречение: “вещеи Боянъ и пьрвое припевку, смысленыи, рече: «Ни хытру, ни горазду, ни пытьцю горазду суда Божiя не минути!» ”, что по-современному означает: “пророк Боян давнюю песнь разумно изрек: Ни хитрому, ни богатому, ни премудрому, Суда Божия не миновать.”. И «вещий Боян» тоже изъяснялся вполне православно. А где же «язычество»? Попытки найти хоть какие-нибудь остатки пресловутого «язычества» на Руси к успеху не приводят, и на фоне изобилия утверждений о «языческом прошлом славян» это выглядит довольно нелепо. Надо было уничтожать историю выборочно, оставить хоть какие-то доказательства «языческого прошлого» славян, а то как-то уж совсем нехорошо получается, как только мы читаем «научные» версии, то обнаруживаем нагромождение богов, а как только пытаемся найти ну хоть какие-нибудь реальные факты – то находятся лишь свидетельства о самом обыкновенном православии, которое зачем-то было объявлено «язычеством». Взять хотя бы «языческого» Ивана Купало, который является точнейшей копией Иоанна Крестителя, и что в нём такого «языческого» - совершенно непонятно. То, что Иоанн Креститель и Иван Купало – одно лицо, не вызывает сомнений: Иоанн Креститель как раз тем и занимался, что «купал» людей в Иордане, обливал их водой, в память о котором на Руси и возникла традиция символических обливаний. По всему выходит, что славянские «язычники» были всё-таки христианами Андреевского крещения, как о том и говорил Иван Грозный, да и не только он.