Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Однажды Ламех (тот который седьмой от Адама по линии Каина) собрал своих жен, и начал нести сущий бред: стал сознаваться в убийстве двоих человек, и горделиво заявлять что ежели кто убьёт его самого - тому отмститься всемьдесят раз семеро. Полный бред: “И сказал Ламех женам своим: Ада и Цилла! послушайте голоса моего; жены Ламеховы! внимайте словам моим: я убил мужа в язву мне и отрока в рану мне; если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро.” (Быт.4:23-24) В иудейском предании существует такая легенда: Ламех был слепой, но ходил на охоту, стреляя из лука куда попало (по наводке своего сына). Однажды он нечаянно попал в Каина, и убил его, а узнав об этом удивлённо всплеснул руками и задел ими своего сына Тувал-Каина, который от этого умер. Вот такое двойное убийство. А жены - Ада и Цилла - его узнав об этом двойном убийстве отказались с ним спать, и пришлось Ламеху перед ними оправдываться, городить всяческую ерунду чтобы склонить их обратно к сожительству. Но давайте попробуем разобраться в том, что говорил Ламех, заглянув в текст на древнееврейском, читаем то место, где Ламех “сознаётся в двойном убийстве”: כי איש הרגתי לפצעי וילד לחברתי Почти буквальный перевод такой: “Коего мужа убиваешь - в язву, [тоего] и отрока - в рану”. Смысл здесь совершенно прозрачный: Ламех начинает свою речь с абстрактного рассуждения о том, что ежели убийство некоего человека влечёт язву, следовательно, убийство его отпрыска тоже должно повлечь некую рану. Вполне логично. Значит, если убившему Каина наступает семикратное отмщение, то и за его дальнего отпрыска, Ламеха, отмщение будет ещё серьёзнее. Именно об этом он и говорит в следующей строке: כי שבעתים יקם-קין ולמך שבעים ושבעה “Если семикратно отмщение Каиново, то Ламеха в семьдесят семь”. Действительно, если за Каина, на котором висит прямой грех убийства, отмщение семикратное, то каковым должно быть отмщение за Ламеха, который отделён от него несколькими поколениями и сам никого не убивал? Очевидно, отмщение должно быть ещё более весомым. Поэтому он и говорит своё мнение - “семьдесят раз всемеро”, подобно тому, как Христос ответил на вопрос “сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз? Иисус говорит ему: не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз.” (Матф.18:21) Ну и разумеется, если бы Ламех действительно кого-то убил, то он бы не использовал для их указания такие абстрактные идентификаторы как “некто (некий муж)” и “некий отпрыск”, но указал бы конкретно, кого убил, при каких обстоятельствах. Переводчики запутались из-за непривычности абстрактных рассуждений, поскольку конструкция фразы такова, что получается, будто Ламех говорит о себе, а не абстрактно. Однако, сама конструкция фразы подразумевает некую условность, “{Если} некоего {мужа} убиваю {я} - в язву{мне}, {следовательно} и отрока {если убить, то будет} в рану {мне}”, а отбросив эту условность получили “признание в двойном убийстве”, дескать, “я убил мужа в язву мне, и отрока в рану мне”. Если теряется условность, абстрактность рассуждения, то в результате смысл в корне изменяется, полностью отрывается от сути повествования. В общем, слова в переводе должны быть примерно такими: “И сказал Ламех женам своим: Ада и Цилла! послушайте голоса моего; жены Ламеховы! внимайте словам моим: если убийство мужа - в язву, то и отрока - в рану; если за Каина отмстится всемеро, то за Ламеха в семьдесят раз всемеро.”