Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Анатолий Лихницкий (likhn@mail.ru): Предложение к спонсорам и инвесторам участвовать в проекте восстановления звукозаписей начала ХХ века Я глубоко убежден, что рубеж между ХIХ и ХХ веками за последние 300 лет, особенно в России, оказался самым плодотворным в области культуры и искусства. Вспомним только одних великих композиторов, открывших себя миру в этот период: Клод Деббюси, Альбан Берг, Джузеппе Верди, Антон Веберн, Сергей Рахманинов, Морис Равель,Николай Римский-Корсаков, Джакомо Пучини, Пабло Сарасате, Камил Сен Санс, Игорь Стравинский, Александр Скрябин, Руджиро Леонковало, Пьетро Масканьи, Густав Малер, Рихард Штраус, Арнольд Шёнберг и другие. А сколько в это время появилось великих писателей, художников, архитекторов, артистов и музыкантов. Их список просто нескончаем. И сразу вопрос, а какие яркие личности мы можем назвать из числа тех, кто служит сейчас на ниве искусства. Именно в начале ХХ века духовность буквально переполнила общество, став в конце концов натором взрыва чудовищной силы. Я имею в виду не тунгусский метеорит, а революцию 1917 года. Зачем нам духовность и сопутствующие ей эмоции, спросит читатель, если они приводят к революциям? Нам повторения подобного больше не надо. Нам нужен комфорт и все, что ему сопутствует. Всеобщая апатия, наверное, все-таки лучше, чем гражданская война. Это, пожалуй, самый весомый аргумент нынешнего поколения. Именно сейчас на пороге 3-его тысячелетия наше российское общество встало перед ключевым выбором: идти по пути комфорта жизни по западному образцу, а по существу к своей духовной смерти, или пробуждать в себе и наполнять свою жизнь высокой духовностью. Пусть это звучит парадоксально, но расцвет духовности общества все-таки безопаснее для человеческой цивилизации, чем его духовная смерть. С этой точкой зрения я остаюсь пока в гордом одиночестве. Если же мы созрели для того, чтобы идти по пути возрождения духовности после 80 летнего упадка, то в первую очередь должны восстановить прерванную связь с поколением наших предков, живших до 1917 года. Но как это можно сделать? Ведь ни живопись, ни архитектура, ни воспоминания очевидцев и документы прошлого не могут перенести нас в атмосферу духовной жизни общества на рубеже 19-20 веков. Это могут сделать только ЗВУКИ, доносимые до нас казалось бы несовершенной акустической грамзаписью тех времен. Если звуки главное, что связывает нас с тем временем, имеем ли мы право пренебрегать акустической записью, считая ее несовершенной? С другой стороны, разве современная звукозапись является совершенной? Вспомним хотя бы о том, что “прогресс” в звукозаписи достигался чудовищными ее усложнениями и, как следствие, фантастическим увеличением длины пути прохождения музыкального сигнала. Тогда как акустическая грамзапись обеспечивала предельно короткий путь от музыканта-исполнителя к слушателю. Вдумайтесь ! На пути передачи звуков в те времена было всего две трубы и две мембраны и никакой электроники. Благодаря этому именно старая акустическая грамзапись полностью сохраняла все тончайшие оттенки музыкальной интерпретации исполнителей тех времен. И тут оппонирующий мне читатель скажет, что те, кому хочется приобщиться к ЗВУКАМ прошлого, могут купить компакт диски с записями Шаляпина, Карузо, Собинова, Неждановой и др. и, преодолев в себе чувство скуки, прослушать их. Чувство скуки смешанное с данью уважения к великим призракам прошлого – это действительно то, что следует ожидать при прослушивании старых записей, подвергнутых ремастерингу с помощью современных технологий. Ведь ослепленные верой в научно-технический прогресс аудиоинженеры в процессе перезаписи на КД музыкального наследия, оставшегося только в грамзаписях на 78 об/мин, уничтожили в процессе ремастеринга все духовное и эмоциональное богатство этих записей. Сейчас об этом богатстве знает только небольшая кучка «жрецов», вступающих в непосредственный контакт с музыкантами прошлого через граммофон, и только эти “жрецы” (к сожалению, никто более) могут засвидетельствовать то, что музыкальная культура и уровень исполнительского мастерства в начале 20 века был несопоставимо более высоким, чем сейчас. Для тех кому не приходилось слышать на хорошо отлаженном граммофоне акустические грамзаписи, я готов поделиться своими впечатлениями, а так же тем, как воспринимают звучание граммофона мои друзья и знакомые. Звучание граммофона поражает и особенно если до этого прослушивалась аппаратура Hi-End. Поражает то, что не смотря на заметные частотные искажения (ограничения полосы, специфическая рупорная окраска и шипение грампластинки) звучание граммофона захватывает Вас с первых секунд; оно явно “интереснее”, чем звучание самой дорогостоящей аппратуры hi-end. В граммофоне пульсирует жизнь. Через него Вы ощущаете прямой контакт с музыкантами исполнителями с неменьшей силой воздействия, чем на живом концерте. Возникает иллюзия, что музыканты играют в соседнем помещении, а издаваемые ими звуки доходят до Вас в отверстие в стене. Слушателями отмечается “сумашедшая” динамика и энергичность звучания музыки, одновременно утонченность передаваемых в ней эмоций. Лично я звучание граммофона воспринимаю как эталон качества в часте тех признаков звучания, о которых я только что упомянул. Звукорежиссер Феликс Гурджи, который лет 30 не пытался сопереживать записываемой им музыке, слушал у меня на граммафоне “Лучинушку” Шаляпина и с недоумением воскликнул: “Ужас!!” . Я тут же переспросил его, что он имел в виду. Оказалось, что пение Шаляпина через граммофон вызвало у него эмоциональный шок. Факт, о котором я рассказал, является прямым свидетельством того, что современный тракт записи-воспроизведения, сколько бы он не стоил зелеными, не передает даже частично духовное содержание музыки. Этот факт, мало кем замеченный, следует приравнять к экологической катастрофе гигантского масштаба. Задумайтесь, ведь в результате использования современных, т.е. постакустических технологий звукозаписей для современных слушателей навсегда утрачено духовное содержание музыкальных интерпретаций познего Тосканини, Клемперера, Бема, Караяна, Клайбера, Фишера-Дискау, Гобби, Шварцкопф, Каллас и таких Шеринга, Гульда, Микелианджели, Горовица и т.д. То, что до нас доходит в записях, сделанных начиная с 70х годов, и то, что мы считаем музыкой на самом деле музыкой не является. Мы имеем лишь отредактированные музакнтами-исполнителями звуковые партитуры исполняемых произведений и ничего больше! Если тенденции в области технологии ремастеринга старых записей сохранятся, все музыкальное наследие, оставшееся на грампластинках на 78 об/мин, в ближайшие 10 лет бесследно исчезнет. Это произойдет в первую очередь потому, что старых грамзаписей, пригодных для ремастеринга, становится все меньше. Коллекционеры, которые начинали собирать эти записи еще в эпоху грампластинок на 78 об/мин вымирают, а их наследники без разбора выбрасывают старые пластинки как хлам на помойку. Недавно скончался Владимир Гурвич, собравший самую полную в мире коллекцию записей Шаляпина. Какова судьба этих грампластинок - неизвестно. Если кто-то в России и владеет сейчас очень редкими записями и понимает их ценность, то почему-то эти записи неизбежно утекают за рубеж. Государственные хранилища в части наиболее ценных и редких записей уже разворованы. В Ленинградском доме Радио фонотека старых дисков на 78 об/мин лет 10 назад была сожжена на внутреннем дворике. Показательно, что не были уничтожены только грампластинки с записями песен о Родине, о Сталине и ансамбля НКВД. продолжение в следующем сообщении...