Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

НАЦИОНАЛЬНЫЙ СКЛЕРОЗ Чиновники забыли о терактах в Москве Дмитрий Соколов-Митрич Известия (Москва), 14.09.2002, с. 1 Вчера, 13 сентября, на месте взорванного ровно 3 года назад дома на Каширском шоссе собрались родственники погибших в тот день. На митинг скорби. И обнаружили, что скорби нет. Дату проигнорировали и высшие чиновники, и рядовые граждане. Мы, как всегда, предпочли боль далекую, нью-йоркскую, своей трагедии - той, за которую надо отвечать перед близкими. “Так нельзя”, - говорили собравшиеся. Говорили не в микрофон и даже не друг другу, а шепотом, про себя. После Великой Отечественной полвека было прожито под лозунгом “Никто не забыт и ничто не забыто”. У новой России память оказалась короче. Склероз - это когда ничего не болит. С раннего утра все подъезды к дому были перекрыты милицией. Изредка кто-то из проезжавших мимо пытался дать траурный гудок - его останавливали и штрафовали за нарушение ПДД. На месте взорванного дома собралось человек 200. Было много детей - это ученики школы N 543, их в этот день освободили от уроков. Если бы не они, митинг по численности напоминал бы собрание жильцов окрестных домов по какому-нибудь бытовому поводу. Пришла делегация из префектуры и управы. Люди тут же собрались в круг, ожидая каких-то слов. Чиновники возложили венки и тут же удалились. Отойдя в сторону, префект Южного округа Петр Бирюков выступил для журналистов: “В прошлом году 23 миллиона рублей было направлено на оказание помощи, в том числе на благоустройство соседних жилых домов. В этом году уже освоено 18 миллионов, всем заявителям оказывается помощь”. Какая-то женщина подвела к плотному кольцу журналистов старика, передвигающегося на опорах. На груди у старика висела бумажка, на ней корявыми буквами было написано: “Меня зовут Погорельцев Михаил Никанорович, живу в Ульяновске. В доме на Каширском шоссе погиб мой сын Михаил, я остался один, компенсация в 30 тысяч рублей давно кончилась, жить не на что”. Удовлетворив журналистов, префект удалился, не услышав окриков Погорельцева. Минут через пять он настиг его в другом месте. “Сейчас мы запишем ваши координаты и обязательно поможем”, - пообещал Бирюков и ушел, предоставив Погорельцеву общаться с Антониной Твердиковой из Управления соцзащиты. Та, кажется, была не в восторге от неожиданной аудиенции: “Я вам ничего никогда не обещала. Все, что полагается по закону, вы получили. Больше ничем помочь не могу”. Тем временем у памятника люди ставили свечки. Многие устанавливали фотографии или бумажки с именами погибших родственников. Булат Адигамов, у которого здесь погибли сын и дочь, собирал подписи. - Я сам из Белгорода, но сюда приехал, чтобы обратиться к властям с просьбой помочь поставить здесь большой памятник со всеми фамилиями и лицами. Как в Нью-Йорке. Я решил это сделать позавчера, когда увидел, как там, в Америке, отмечают эту трагедию. И сравнил с тем, что у нас. После годовщины взрыва на Гурьянова я специально купил все газеты и телевизор целый день смотрел. “Известия” - одна из немногих газет, которая в этот день не пожалела полосы. А по телевизору - коротенькие сюжеты. Зато про Нью-Йорк уже неделю каждый день часами крутят. - Я помню вашу квартиру, - сказал Булату стоящий рядом человек в форме эмчээсовца. На груди у него был бейджик: “Анатолий Кухнюк, замначальника Центрального регионального поисково-спасательного отряда”. - Мы ее одной из первых разгребли. Там пятеро молодых людей было. Все из Белгорода. В тот день они собрались на вечеринку и решили остаться ночевать. Адигамов только молча кивал головой. - Скажите, а правда, что кого-то могли не заметить? - спросила Людмила Козлова из Тулы. - У меня здесь сын погиб с невестой, оба глухонемые были. Я в какой-то газете читала, что кого-то могли с мусором на свалку отвезти. Скажите, где эта свалка, я туда пойду. Анатолий, ругая на чем свет стоит прессу, как смог разубедил ее. Вокруг него постепенно собиралась толпа родственников. Они чувствовали в эмчээсовце реальное сочувствие, и он в это утро заменил им всех представителей государства, которые должны были прийти, но не пришли. Когда Анатолий уехал, Людмила вдруг засуетилась: “Ой, я же забыла ему спасибо сказать. Надо будет письмо написать. Адреса не знаю! Люди, кто запомнил адрес? Он у него был написан на бейджике”. Подсказал проходящий мимо чиновник: - Улица Веселая, дом 33. * * * Где были в это время первые лица города Вчера на Каширском шоссе так и не увидели ни мэра столицы Юрия Лужкова, ни вице-мэра Валерия Шанцева, ни других первых лиц города. Никто из них не только не заехал на митинг, посвященный памяти погибших три года назад москвичей, но и словом не обмолвился о скорбной дате. Мэр Юрий Лужков вчера встречался с чиновниками УЕФА, заманивая в столицу финал чемпионата Европы по футболу-2008, и делал громкие заявления о необходимости восстановления в столице памятника Феликсу Дзержинскому (пожалуй, главному вдохновителю и исполнителю “красного террора” против собственного народа). Вице-мэр Валерий Шанцев с шутками и прибаутками открывал баню в Ново-Переделкине, обещая проводить в ней “чемпионаты по банному делу и спортивной сауне”, и восхищался “креслами руководителя” в новом салоне офисной мебели на Кутузовском проспекте. Владимир Ресин, как обычно, ездил по строительным объектам. Выждав до вечера, но так и не услышав ни одного слова о погибших три года назад от рук террористов москвичах, корреспонденты “Известий” сами стали напрашиваться на комментарии. - Трудно сказать, почему шеф не был на Каширском шоссе, - сказал “Известиям” помощник вице-мэра Алексей Лазейко. - У него в планах не значился этот объект. - Вряд ли я смогу вам что-либо прокомментировать, - был солидарен с коллегой сотрудник пресс-службы Владимира Ресина Алексей Введенский. - Знаю только, что у Владимира Иосифовича сегодня был очень напряженный график. И потом, мэра ведь там тоже не было. Сотрудник пресс-службы мэра Михаил Соломенцев попросил 15 минут на “узнать” и выдал явно согласованный текст: “От правительства Москвы в траурных мероприятиях принимали участие сотрудники аппарата комитета социальной защиты населения и префектуры района. Мэр работал по графику”.