Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Под утро видел я сегодня довольно интересное сновидение, элементы которого кажутся мне интересны и символичным. Он логически разбивается на три части, каждую из которых я изложу по отдельности. Это вторая часть: “Хитрый сержант”. Первая часть - “Заблудший лифт”, доступна по ссылке Тема №14030 - Заблудший лифт II. Хитрый сержант. Как будто бы снова оказался я в армии, и на мне военная форма. Но в армии произошли какие-то странные события: всё начальство - сбежало, никто не хочет армией руководить, все побросали свои посты и никто ни за что не отвечает. И занимается эта армия тем, что солдаты ходят и творят злодейства, всё громят, разрушают, всех устрашают и со всеми ругаются. Во всем этом озлоблении побеждают те, кто наиболее озлобленные и запугивают других. Кто был в армии наверняка понимает, что деваться человеку там некуда: творятся ли безобразия - терпи, ты солдат, и пока твой срок не кончится должен быть в этой среде. И вот мне деваться некуда, я среди солдат, которые творят бесчинства, однако я сам не делаю им подобного, но просто вынужден терпеть происходящее. А солдаты озлобленные, безобразничают кто во что горазд, и вдруг увидели солдаты что вдалеке есть какое-то начальство - некий сержант с его товарищами. Увидели они его, и стали на него кричать и грозить ему, что убьют его, чтобы когда вернётся начальство он никого не заложил. Но сержант ответил так: Не бойтесь, я не выдаю своих друзей! Стойте там, я сейчас прийду к вам, чтобы посмотреть своих друзей, и чтобы когда вернётся начальство ничего не сказать против тех, кто мои друзья. Я услышал это и подумал: как хитро говорит сержант, ведь не говорит “вы мои друзья”, но лишь говорит что хочет посмотреть своих друзей. Не хочет ли он запомнить лица беззаконников, чтобы потом сообщить начальству о тех, кто творили дела злые? С другой стороны, если сержант говорит без хитрости, и на самом деле хочет запомнить беззаконников как своих друзей, чтобы не свидетельствовать против них на суде, тогда я не хочу числиться в друзьях у такого сержанта. Если же сержант идёт запомнить лица беззаконников - значит он и меня к беззаконникам причислит, поскольку смотрит на лица, а дел моих знать не может. Следовательно, на любом суде он скажет против меня - “и этот был с теми кто совершали беззакония и погромы”. И вознегодовал я об этой несправедливости, и сказал в сердце своём - “не увидит сержант лица моего, будь он хоть хитрым, хоть предателем, не будет он обо мне судить!”. И хотя сержант сказал “стойте где стоите”, я развернулся и пошел прочь от них, на ходу срывая с себя военную форму, потому что не хочу быть похожим на всех этих беззакоников, хитрецов и предателей, которые в озлоблении своём ломают всё вокруг и боятся отвечать за дела свои. Когда же я с себя военную форму срывал то даже рубашка которая была на мне разодралась и часть её оторвалась, и я всю эту одежду бросил прочь от себя, и пошел искать себе иное место. И не знал я куда идти, прошел мимо своей казармы, и стал искать какое-нибудь тихое место чтобы никого не видеть и не слышать. И нашел какую-то дверь, открыл её и вошел, и оказался в каком-то тесном тёмном помещении наподобие сарая, и подумал что “вот сюда никто не придёт, здесь я и пережду ночь”. ----- Как я понимаю эту часть. В моём представлении армия - это церковь в мире, где христиане - солдаты, но среди них есть и “солдаты бесчинствующие”, которые зверствуют и беззаконничают, а церковнослужители боятся сказать то что им не понравится, и поэтому прячутся и устраняются. Сержант - это, очевидно, хоть небольшая, но власть церковная, которую всё-таки можно найти, наподобие иерея или дьякона. И сержант боится сказать слово против беззаконников, потому что знает, что если скажет что против - его просто убьёт банда остервенелой солдатни. Поэтому “сержант” меня либо к злодеям причтет - потому что дел моих не знает, но лишь по лицам судит - и будет свидетельствовать на всяком суде против меня, либо причислит к своим друзьям беззаконным - ни то ни другое меня абсолютно не устраивает. Именно поэтому я не хочу говорить с церковными начальствами, ибо всякий судящий “сержант” либо лукав, либо лицемерен. Сержант не должен о мне судить, вот в чём соль. ----- Перейдём ко третьей части: “Подземный храм”.