Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Здравствуйте братья и сестры. В одной из тем Юрий Сотников задал интересный вопрос. Приведу его сообщение: ((Так же и православие в стремлении к соединению со Христом исключает мотив корысти (желания спастись). Мне очень не понятно, почему Вы желание обрести спасение принимаете за корысть. И почему это само желание отделяете от любви к Богу.Это две неразрывные части.Как без любви невозможно приобрести спасение, так и любовь без приобретения спасения немыслима.Я считаю их разделять нельзя.А то можно дойти до абсурда “Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя.” Где же здесь корысть? С уважением Юрий Вопрос этот кажется мне не только интересным но и важным. Поэтому, пытаясь ответить Юрию, приглашаю всех выссказать свое мнение. Вообще важна ли мотивация? На мой взгляд - важна. Может быть для окружающих (если сама последовательность действий не завистит от мотивации) и не важна и даже не заметна, но для самого человека? Я приношу жене цветы: а) что бы она меня любила или б) потому что люблю ее. Жена не заметит разницы, но мотивация изменит меня. Так же и здесь, как только целью своего личностного христианства мы ставим личное спасение, так сразу же и появляется корысть - ведь принимаю Христа для того, что бы мне было хорошо - что бы мне спастись. Я готов допустить, что такой мотив вполне хорош для новоначального, только приходящего ко Христу человека. Но как только человек становиться членом Тела Христова, этот мотив уже не может являться условием жизни во Христе - в Его Теле (Церкви). Разве становясь членом Тела можно оставить себе главной задачей личную задачу личного спасения? Думаю, что главное желание христианина - быть членом Тела, быть соединенным с остальными членами во Христе Иисусе. Если рука хочет, что бы ей было тепло и не сдернет с себя варежку, (что бы разжечь костер и согреться всем телом) - разве тогда рука - тело? Мотивация руки - это мотивация отдельного самодостаточного субъекта, а не члена организма и подобное самочувствование руки возможно только после ее отсечения от тела. Иными словами такое самочувствование - это и причина и следствие отсечения (причинно следственная связь, свойственная тварному бытию, в данном случае отсутствует). Странно мне представить, что аппендиксу все равно - страдает все тело или нет из-за его (аппендикса) воспаления. Потому если аппендикс - я - да исцелит или отсечет меня Господь - на все воля Его. Пожалуй добровольное согласие с волей Божией (вплоть до полного отсечения - самая главная жертва, которую я могу Богу принести. Вместе с тем верю, что отсечение - не необходимость. Бог волен исцелить меня без отсечения. Попробуйте посмотреть на события после Голгофы глазами ап. Петра. Он отрекся, иначе - отсек себя от лозы, от Христа, не сотворил должного (по мнения Петра) плода. Значит его должно бросить в огонь. Но ап. Петр бросается навстречу Спасителю “опоясался одеждою, -ибо он был наг, - и бросился в море.” (Иоанна 21:7). Кажется мне, что не полная уверенность в прощении греха отречения и не желание спасения двигали ап. Петром. Он не мог иначе, потому что любил Спасителя и желал быть рядом с ним. Это увидел Спаситель и потому происходит этот удивительный диалог: Иоанна 21:15-17. Спаситель говорит ап. Петру свою волю: “паси овец Моих” - потому что исполнение воли Христа - главное желание ап. Петра. Конечно я понимаю, что соединение со Христом и есть жизнь и есть спасение, но не спасения ради и плачу, и радуюсь, и живу - ради Христа, ради соединения с Ним. В ближайшее время (если будет на то воля Божия) я открою тему об удивительнейшем моменте в жизни человека - о влиянии человека на Промысел Божий - “о дерзновении”. Я считаю, что дерзновение человека в рамках “спасительной мотивации” безсмысленно. Что является еще одним подтверждением того, что “спасительный” мотив не является главным в отношениях человека с Богом. С любовью и уважением Александр Битков.