Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Сначала я разместил «Путешествие» в разделе «Культура и Искусство», но потом понял, что лучше его разместить в «Литературе»… (Андрей, извините…) Путешествие. Она сказала: «Бога нет на свете», Разглядывая что-то сквозь меня. Вставало солнце, тихо спали дети, Подушки обнимая и сопя. Я вышел и поплелся за газетой, Раскидывая мыслей кавардак. Они сложились мерзостным куплетом, И было не избавиться никак. Вставало солнце, и народ, вставая, Бодрился, торопился на работу, Брал штурмом транспорт, место занимая. И каждый как младенца нес заботу. Толпой вычерчивалось: «Бога нет!» Читалось в лицах, поведенье, взгляде. -Да! Бога нет! - гудел машин поток. И за рулем сидели, как в засаде. -Да нет Его, - подмигивал неон. Мне словно ладан, предлагая сигареты. И сквозь зловонный, едкий, сизый дым Распространялись мерзкие куплеты… И оглушенный новостью газет, Раздробленный как придорожный камень, Пронзенный словосочетаньем «Бога нет», На срыве я решил поехать к маме… Собрать остатки мелочи в кулак, Пройти сквозь ад метро, купить билеты, Войти в вагон, усесться у окна, И вытрясти проклятые куплеты. Горит заманчиво загадочная “М” За сутки миллионы пропускает, Зимой нас греет метрополитен, Прохладой летом от жары спасает. Как будто бы в подземном храме я Где на стенах мозаику собирая, Изобразил поклонник октября Мистерии труда и урожая. Шипящая пневматика дверей, Грохочущий туннель, подъем к вокзалам, Смердящее сообщество бомжей, И бестолковое метание по залам. Хватило только на проход в вагон И следование во вторую зону. Качнулся и попятился перрон, Давая электричеству свободу. Никто внимания не обращал На вжатого в скамейку человека. Вагон, укачивая, тихо степ стучал, И в сон клонила свежая газета. Уснул и выпал я из бытия. На время нахлобучилась дорога, И снилось мне, что мама умерла, И нет на свете никакого Бога. Как будто б годы длилось забытье: Метанье сумрачное, резонанс вагона… И выплыв в мир, разбуженный в плечо, Я разглядел повязку контролера. Вслед за повязкой появился лик, Набор квитанций, смрадное дыханье… И прочие детали бытия Дорисовало сонное сознанье. И не мигая, глядя сквозь меня, Он объяснил мне все, что было нужно. Того, что нужно нету у меня, А у него не “милосердья служба”. И я скулил, как брошенный щенок, Когда меня сквозь тамбур выводили. Закрылись двери, и остался одинок Я на платформе в загородном мире. Смотрю на год войны и “клм.” Ограду, расписанье и скамейку. Из под нее собака поднялась. Хвостом виляя тыкнулась в коленку Собака. Больше нету ни кого: Пустынная железная дорога. Собака посмотрела сквозь меня, и понял я, что нет на свете Бога. Гудели провода, стонали мысли, Трещал и трескался сосновый лес, Померкло солнце, облака нависли, И дождь накрапывал с расхлябанных небес. Манили сосны, не суля укрытия, Но, предлагая участь разделить, А дождь от освежающего “капать” Переходил к простуженному “лить”. Покинув потемневшую платформу, Промокнув полностью под проливным дождем, По просеке промозглым бездорожьем, Я безнадежно средь деревьев шел… Сужалась просека, переходя в тропинку. Сменился елями сосновый лес. Сворачивались тучи, расползались. Сквозь них проглядывал ультрамарин небес. Смотря наверх из под еловой лапы, Я вчуже наблюдал за торжеством. И как ребенку мне хотелось плакать, Подсматривая в щелочку тайком. Меня заметили и распахнули двери И в дом впустили, где накрыт был стол. Тихонько в спину подтолкнули ели, И я знакомиться с Хозяином пошел! Как пахло в этой праздничной гостиной! Какой струился мягкий белый свет! А ухо наслаждалось каватиной. И мадригал сменял изысканный сонет. Созвучью птичьих голосов внимая, Я восхищался красотой вещей. На струнах из корней сосны играя, Вдруг начал петь проснувшийся ручей. И подпевая раненной душою, Я ясно ощутил в себе творение. И гордое людское «Бога нет» Вдруг захлебнулось в этом тихом пении. Бог был! Я ясно лицезрел Его. И чувствовал вокруг его дыханье. И по-хозяйски, за руку ведя, Он мне показывал свое созданье. А я смотрел вокруг и на себя, Валялся на траве, в реке купался, Ел ягоды, резвился как дитя… И если б мог, то навсегда б остался. Вернулся, разрыдалась на пороге, И улыбалась и смотрела на меня. Взошла луна, тихонько спали дети, Подушки обнимая и сопя. 01/02/02