Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Недавно, решив немного развлечься, я взял с полки прекрасно знакомую с детства книгу и открыл на середине. И вот на что упал мой взгляд: -- Вы приехали очень кстати, любезный д'Артаньян, -- сказал Арамис, -- и, если примете участие в нашем споре, вы нам поможете своими познаниями. Господин настоятель Амьенского монастыря, господин кюре из Мондидье и я -- мы разбираем некоторые богословские вопросы, давно уже привлекающие наше внимание, и я был бы счастлив узнать ваше мнение. -- Мнение военного человека не имеет никакого веса, -- ответил д'Артаньян, слегка встревоженный оборотом, который принимал разговор, -- и, поверьте мне, вы вполне можете положиться на ученость этих господ. Оба человека в черном опять поклонились. -- Напротив, -- возразил Арамис, -- ваше мнение будет для нас драгоценно. Речь идет вот о чем: господин настоятель полагает, что моя диссертация должна быть по преимуществу догматической и дидактической. -- Ваша диссертация! Так вы пишете диссертацию? -- Разумеется, -- ответил иезуит. -- Для испытания, предшествующего рукоположению в духовный сан, диссертация обязательна. -- Рукоположению! -- закричал д'Артаньян, не поверивший тому, что ему сказали сначала трактирщица, а потом Базен. -- Рукоположению! И, остолбенев от изумления, он обвел взглядом сидевших перед ним людей. -- Итак... -- продолжал Арамис, принимая в кресле такую изящную позу, словно он находился на утреннем приеме в спальне знатной дамы, и любуясь своей белой и пухлой, как у женщины, рукой, которую он поднял вверх, чтобы вызвать отлив крови, -- итак, как вы уже слышали, д'Артаньян, господин настоятель хотел бы, чтобы моя диссертация была догматической, тогда как я предпочел бы, чтобы она была умозрительной. Вот почему господин настоятель предложил мне тему, которая еще никем не рассматривалась и которая -- я вполне признаю это -- представляет обширнейшее поле для истолкований: “Utraque manus in benedicendo clericis inferioribus necessaria est”. Д'Артаньян, чья эрудиция нам известна, выслушал эту цитату с таким же безмятежным видом, с каким он выслушал ту, которую ему привел г-н де Тревиль по поводу подарков, думая, что они получены молодым человеком от Бекингэма. -- ...что означает, -- продолжал Арамис, желая облегчить ему задачу, -- “Священнослужителям низшего сана необходимы для благословения обе руки”. -- Превосходная тема! -- вскричал иезуит. -- Превосходная и догматическая! -- подтвердил священник, который был приблизительно так же силен в латыни, как д'Артаньян, и внимательно следил за иезуитом, чтобы иметь возможность ступать по его следу и, как эхо, повторять его слова. Что касается д'Артаньяна, то восторги двух людей в черном оставили его совершенно равнодушным. -- Да, превосходная, prorsus admirabile (1), -- продолжал Арамис, -- но требующая глубокого изучения отцов церкви и Священного писания. Между тем -- и я смиренно признаюсь в этом перед учеными церковнослужителями -- дежурства в ночном карауле и королевская служба заставили меня немного запустить занятия. Поэтому-то мне будет легче, facilius natans (2), взять тему по моему выбору, которая для этих трудных вопросов богословия явилась бы тем же, чем мораль является для метафизики и философии. ------------------------------------------------------------------------ (1) Просто замечательная (лат.). (2) Легче плавающему (лат.). ------------------------------------------------------------------------ Д'Артаньян страшно скучал, кюре -- тоже. -- Подумайте, какое вступление! -- вскричал иезуит. -- Вступление, -- повторил кюре, чтобы сказать что-нибудь. -- Quemadmodum inter coelorum immensitatem (1). ------------------------------------------------------------------------ (1) Подобно тому, как в необъятности небес (лат.). ------------------------------------------------------------------------ Арамис бросил взгляд в сторону д'Артаньяна и увидел, что его друг зевает с опасностью вывихнуть челюсти. -- Давайте говорить по-французски, отец мой, -- сказал он иезуиту, -- господин д'Артаньян сумеет тогда лучше оценить нашу беседу. -- Да, -- подтвердил д'Артаньян, -- я устал с дороги, и вся эта латынь ускользает от моего понимания. -- Хорошо, -- сказал иезуит, несколько выбитый из колеи, в то время как кюре, вне себя от радости, бросил на д'Артаньяна благодарный взгляд. -- Итак, посмотрим, что можно извлечь из этой глоссы. Моисей, служитель Бога... он всего лишь служитель, поймите это... Моисей благословляет обеими руками. Когда евреи поражают своих врагов, он повелевает поддерживать ему обе руки, -- следовательно, он благословляет обеими руками. К тому же и в Евангелии сказано, “imponite manus”, а не “manum” -- “возложите руки”, а не “руку”. -- Возложите руки, -- повторил кюре, делая соответствующий жест. -- А святому Петру, -- продолжал иезуит, -- наместниками коего являются папы, было сказано, напротив: “porrige digitos” -- “простри персты”. Теперь понимаете? -- Конечно, -- ответил Арамис, наслаждаясь беседой, -- но это очень тонко. -- Персты! -- повторил иезуит. -- Святой Петр благословляет перстами. Следовательно, и папа тоже благословляет перстами. Сколькими же перстами он благословляет? Тремя: во имя Отца, Сына и Святого Духа. Все перекрестились; д'Артаньян счел нужным последовать общему примеру. -- Папа -- наместник святого Петра и воплощает в себе три божественные способности; остальные, ordines inferiores (1) духовной иерархии, благословляют именем святых архангелов и ангелов. Самые же низшие церковнослужители, как, например, наши дьяконы и ризничие, благословляют кропилами, изображающими бесконечное число благословляющих перстов. Такова тема в упрощенном виде. Argumentum omni denudatum ornamento (2). Я сделал бы из нее два таких тома, как этот, -- добавил иезуит. ------------------------------------------------------------------------ (1) Низшие чины (лат.). (2) Доказательство, лишенное всякого украшения (лат.). ------------------------------------------------------------------------ И в порыве вдохновения он хлопнул ладонью по фолианту святого Иоанна Златоуста, под тяжестью которого прогибался стол. Д'Артаньян содрогнулся. -- Разумеется, -- начал Арамис, -- я отдаю должное красотам такой темы, но в то же время сознаюсь, что считаю ее непосильной. Я выбрал другой текст. Скажите, милый д'Артаньян, нравится ли он вам: “Non inutile est desiderium in oblatione”, то есть: “Некоторое сожаление приличествует тому, кто приносит жертву Господу”. -- Остановитесь! -- вскричал иезуит. -- Остановитесь, этот текст граничит с ересью! Почти такое же положение имеется в “Augustinus”, книге ересиарха Янсения, которая рано или поздно будет сожжена рукой палача. Берегитесь, мой юный друг, вы близки к лжеучению! Вы погубите себя, мой юный друг! -- Вы погубите себя, -- повторил кюре, скорбно качая головой. -- Вы затронули тот пресловутый вопрос о свободе воли, который является дьявольским соблазном. Вы вплотную подошли к ереси пелагианцев и полупелагианцев. -- Однако, преподобный отец... -- начал было Арамис, слегка ошеломленный градом сыпавшихся на него аргументов. -- Как вы докажете, -- прервал его иезуит, -- что должно сожалеть о мире, когда приносишь себя в жертву Господу? Выслушайте такую дилемму: Бог есть Бог, а мир есть дьявол. Сожалеть о мире -- значит сожалеть о дьяволе; таково мое заключение. -- А также и мое, -- сказал кюре. -- Помилосердствуйте! -- опять заговорил Арамис. -- Desideras diabolum (1), несчастный! -- вскричал иезуит. ------------------------------------------------------------------------ (1) Сожалеешь о дьяволе (лат.). ------------------------------------------------------------------------ -- Он сожалеет о дьяволе! О мой юный друг, не сожалейте о дьяволе, умоляю вас об этом! -- простонал кюре. Д'Артаньян чувствовал, что тупеет; ему казалось, что он находится в доме для умалишенных и что сейчас он тоже сойдет с ума, как уже сошли те, которые находились перед ним. Но он вынужден был молчать, так как совершенно не понимал, о чем идет речь. -- Однако выслушайте же меня, -- сказал Арамис вежливо, но уже с легким оттенком раздражения. -- Я не говорю, что сожалею. Нет, я никогда не произнесу этих слов, ибо они не соответствуют духу истинной веры... Иезуит возвел руки к небу, и кюре сделал то же. -- Но согласитесь, по крайней мере, что не подобает приносить в жертву Господу то, чем вы окончательно пресытились. Скажите, д'Артаньян, разве я не прав? -- Разумеется, правы, черт побери! -- вскричал Д'Артаньян. Кюре и иезуит подскочили на стульях. -- Вот моя отправная точка -- это силлогизм: мир не лишен прелести; я покидаю мир -- следовательно, приношу жертву; в Писании же положительно сказано: “Принесите жертву Господу”. -- Это верно, -- сказали противники. -- И потом... -- продолжал Арамис, пощипывая ухо, чтобы оно покраснело, как прежде поднимал руки, чтобы они побелели, -- и потом, я написал рондо на эту тему. Я показал его в прошлом году господину Вуатюру, и этот великий человек наговорил мне множество похвал. -- Рондо! -- презрительно произнес иезуит. -- Рондо! -- машинально повторил кюре. -- Прочитайте, прочитайте нам его! -- вскричал д'Артаньян. -- Это немного развлечет нас. -- Нет, ведь оно религиозного содержания, -- ответил Арамис, -- это богословие в стихах. -- Что за дьявольщина! -- сказал д'Артаньян. -- Вот оно, -- сказал Арамис с видом самым скромным, не лишенным, однако, легкого оттенка лицемерия. Ты, что скорбишь, оплакивая грезы, И что влачишь безрадостный удел. Твоей тоске положится предел, Когда Творцу отдашь свои ты слезы, Ты, что скорбишь*. ------------------------------------------------------------------------ * Здесь и далее стихи переведены М.Л.Лозинским. ------------------------------------------------------------------------ Д'Артаньян и кюре были в полном восторге. Иезуит упорствовал в своем мнении: -- Остерегайтесь мирского духа в богословском слоге. Что говорит святой Августин? Severus sit clericorum sermo (1). ------------------------------------------------------------------------ (1) Речь клириков да будет сурова (лат.). ------------------------------------------------------------------------ -- Да, чтобы проповедь была понятна! -- сказал кюре. -- Итак... -- поспешил вмешаться иезуит, видя, что его приспешник заблудился, -- итак, ваша диссертация понравится дамам, и это все. Она будет иметь такой же успех, как какая-нибудь защитительная речь господина Патрю. -- Дай-то Бог! -- с увлечением вскричал Арамис. -- Вот видите! -- воскликнул иезуит. -- Мир еще громко говорит в вас, говорит altissima voce (2). Вы еще мирянин, мой юный друг, и я трепещу; благодать может не оказать своего действия. ------------------------------------------------------------------------ (2) Самым громким голосом (лат.). ------------------------------------------------------------------------ -- Успокойтесь, преподобный отец, я отвечаю за себя. -- Мирская самонадеянность. -- Я знаю себя, отец мой, мое решение непоколебимо. -- Итак, вы упорно хотите продолжать работу над этой темой? -- Я чувствую себя призванным рассмотреть именно ее и никакую другую. Поэтому я продолжу работу и надеюсь, что завтра вы будете удовлетворены поправками, которые я внесу согласно вашим указаниям. -- Работайте не спеша, -- сказал кюре. -- Мы оставляем вас в великолепном состоянии духа. -- Да, -- сказал иезуит, -- нива засеяна, и нам нечего опасаться, что часть семян упала на камень или рассеялась по дороге и что птицы небесные поклюют остальную часть. “Поскорей бы чума забрала тебя вместе с твоей латынью!” -- подумал д'Артаньян, чувствуя, что совершенно изнемогает. -- Прощайте, сын мой, -- сказал кюре, -- до завтра. -- До завтра, отважный юноша, -- сказал иезуит. -- Вы обещаете стать одним из светочей церкви. Да не допустит небо, чтобы этот светоч обратился в пожирающее пламя! Д'Артаньян, который уже целый час от нетерпения грыз ногти, теперь принялся грызть пальцы. Оба человека в черных рясах встали, поклонились Арамису и д'Артаньяну и направились к двери. Базен, все время стоявший тут же и с благочестивым ликованием слушавший весь этот ученый спор, устремился к ним навстречу, взял молитвенник священника, требник иезуита и почтительно пошел вперед, пролагая им путь. (http://lib.ru/INOOLD/DUMA/tri.txt) Честно скажу, я был поражен, насколько точно Дюма описал модель, по которой происходят многие разговоры на форуме. А также тем, что мне попалось именно это место из всей книги. Итак, что мы имеем (или на что указывает нам товарищ Дюма): - распространенность (в узком кругу, конечно) отношения к богословию как к интеллектуальному развлечению; - абсолютную ненужность богословия при отсутствии желания совершенствования во Христе; - идиотизм любого богословия вообще с точки зрения случайно услышавшего подобный разговор человека. Двое богословов спорят о только им понятных вещах. Некто пытается поддакивать, при этом стараясь не ляпнуть ничего лишнего. (При этом целью разговора является не установление истины, а выяснение кто умнее и начитаннее.) А что делаем мы, неофиты? См. заголовок. Братцы! Обращаюсь к тем, кто имеет небольшой “стаж” в Церкви и пытается выяснить, чему учит Церковь по тому или иному вопросу, найти на форуме духовное общение или просто какую-либо информацию. Чтение форума, а тем более написание на нем сообщений, не приближает вас к вашей цели, а только удаляет. Вместо форума откройте лучше того же Иоанна Златоуста или, например, какой-нибудь учебник по нравственному богословию (не говоря о Новом и Ветхом Завете). Хорошо, если мы читаем все подряд, имея соответствующую подготовку и способность выявить скрытые и явные еретические учения. (Хотя в любом случае лучше фильтровать источники получения знаний.) Плохо, если мы впитываем какое-нибудь лжеучение или просто богохульство, даже пытаясь воспринимать его отстраненно. Еще хуже, если мы не знаем, что оно “лже-”. Совсем худо, если мы сами по незнанию пишем какую-нибудь глупость, а кто-то потом соблазняется. Но это просто подводные камни. Гораздо логичнее вообще изучать мнение Церкви в первоисточнике, то есть через изучение Святых Отцов, а не при помощи околоцерковной болтовни в интернете. Короче: сначала учись, потом иди читай всякие форумы. А теперь возникает вопрос: а я-то зачем здесь обретаюсь?