Музей форума дьякона Кураева (1999 - 2006)

Не хочу комментировать статью из местной газеты, расскажу суть - православный дьякон жестоко (множество ножевых ранений) убил православного настоятеля церкви из-за гомосексуальных домогательств со стороны последнего. Замечу лишь, что газету “Брестский курьер” трудно уличить в антиправославных настроениях - в каждой газете они отводят целую полосу для освещения православной жизни, толкования церковных терминов, поздравлений с православными праздниками - ни одна другая светская газета в регионе таким вниманием к Православию не отличается. Да и, что там говорить, в народе история обсуждается ещё более смачно. Выдержки из статьи газеты “Брестский курьер” №4 (569) январь 2002 (24.01.2002-30.01.2202): На исходе прошлого года в Бресте разразился громкий судебный скандал. Когда осенью 98-го был убит известный в Бресте священнослужитель, это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Словно снежный ком, обрастая слухами и догадками, по городу покатилась людская молва. Кто посмел? Кто взял на душу этот тяжкий грех—поднять руку на батюшку? Где искать злодея? Казалось, укажи в тот момент и назови имя вероятного убийцы, толпа могла бы пойти на самосуд. Убийство и в самом деле выглядело загадочным и необъяснимым. 47-летний отец Михаил, настоятель Свято-Николаевской церкви, весь день (12 октября) провел на глазах людей. Был на службе, встречался с единоверцами и служителями.церкви, а вечером после работы, как обычно, поехал на своей машине домой. Но дома он так и не появился... А в церкви и так переполох: кто-то ночью проник в церковный домик, вскрыл сейф отца Михаила... Его бездыханное тело нашли пополудни в окрестностях Бреста. В лесопосадке, неподалеку от Вычулок, где проживала семья настоятеля (в миру — Михаила Сацюка). Зрелище не для слабонервных. Вокруг ни души, а в салоне одиноко стоящего “Фольксвагена” — окровавленный от множества ножевых ранений труп. Механизм следствия сразу же был приведен в действие. Милиция, КГБ, прокуратура — все были нацелены на поимку преступника или, может, преступной группы. Тогда этого не знал еще никто. Но у оперативно-следственной бригады появилось до десятка версий, которые отрабатывались и могли ответить на искомый вопрос — кто и за что убил отца Михаила? Наручники на дьякона Геннадия Колесникова надели вдалеке от наших мест — в Гомеле. Он не был в бегах, не скрывался, а служил дьяконом в православной церкви Иверской Иконы Божьей Матери. Говорят, смиренно молился, преклоняя колени перед образами. Но о том, что есть такой Колесников, следствие знало давно. Как и о том, что его земные пути-дороги не раз и не два пересекались в Бресте с отцом Михаилом. Случайно или нет, но на похоронах отца Михаила кто-то из свидетелей обратит внимание: дьякон Колесников в плаще, а кисти рук почти утонули, скрыты в рукавах. Видно, ему было что скрывать. Уже потом, на следствии, он скажет, что больше всего боялся одного — этих предательских царапин, следов ногтей убитого, оставленных в пылу борьбы на кистях его рук. Итак, Колесников был задержан 2 декабря 1999 года и буквально с первых дней начал давать признательные показания. 9 декабря на имя прокурора области он собственноручно написал чистосердечное признание, заявив о совершенном им убийстве отца Михаила и обстоятельствах, которые сопутствовали этой трагедии. По его словам, к преступлению привели личные неприязненные отношения, возникшие на почве “гомосексуальных притязаний” со стороны погибшего. Последней каплей, переполнившей чашу терпения и оскорбляющей мужское достоинство Колесникова, стал очередной конфликт с Михаилом Сацюком... Уже находясь в СИЗО и, видимо, ища сочувствия у сокамерников, дьякон как-то в сердцах бросил, что “этот падла” сломал ему жизнь, все пошло наперекосяк... Известно, что в Бресте Геннадий Колесников впервые появился в 1996 году. С согласия отца Михаила он был принят на службу в Свято-Николаевскую церковь, перевез из Гомеля семью, купил здесь квартиру... Все, казалось бы, хорошо. В том числе и во взаимоотношениях с настоятелем, явно благоволившим новичку. А тот и рад стараться. Если надо, и шоферит за рулем батюшкиной машины, и так всякие услуги оказывает... Но от “услуг”, которых от него однажды потребовал отец Михаил, 35-летний дьякон категорически отказался. Он знал, что в церковных кругах уже ходили разговоры об зтих странных сексуальных “наклонностях”, свойственных настоятелю. Однако все усугублялось тем, что и Колесников был далеко не ангельской плоти. Принародно отец Михаил корил его за пьянство и прогулы, грозился вывести за штат церкви. Так, в конце концов, и случилось. Дьякон Колесников был переведен в Кобрин, отчего порядком потерял в зарплате. Скажите, какие чувства он мог питать к церковному “шефу”, отправившему его на “перевоспитание” и лишившему хорошего куска хлеба? Колесников чувствовал одно — ненависть и не скрывал этого на следствии. Но ему очень хотелось вернуться в Свято-Николаевскую церковь, он даже сженой стоял на коленях перед отцом Михаилом, умоляя смилостивиться, простить... Не простил! На следствии в присутствии адвоката, первоначально защищавшего его интересы, Колесников подробно рассказывал обо всем, что предшествовало роковому дню — 12 октября 1998 года. Накануне дьякон, по-прежнему проживая в Бресте, но вынужденно работая в Кобрине, предпринял еще одну попытку умилостивить отца Михаила. Он позвонил ему в Свято-Николаевскую церковь, договорился о встрече и... ударился в очередную попойку. Из Гомеля в гости к нему приехал приятель со своей знакомой. Вот они с утра и начали “отмечать” встречу. Да так, что Колесников чуть было не запамятовал — его ждет отец Михаил. Он выскочил из квартиры позже назначенного срока — 7 часов вечера. На ул.Орджоникидзе, неподалеку от его дома, уже стояла автомашина отца Михаила. Тот сам предложил дьякону сесть за руль и отвезти его в Вы-чулки. А дальше... На разгоряченную алкоголем голову Колесникова опять сыплются “интимные” предложения. Иначе, мол, никакого перевода в Брест и прежнего места службы не будет. Когда на “Фольксвагене” они заехали в лесопосадку, тут все и произошло. В ходе следствия, не раз возвращаясь к драматическим событиям того осеннего дня, Колесников до мельчайших деталей восстановил картину расправы над “мучителем”, вспоминал о том, что могло быть известно только ему и погибшему. Как уговаривал его Михаил Сацюк... Какие слова говорил и в какой последовательности... Как хотел выйти из машины и “приступить к ласкам”... Этого он, Колесников, не мог стерпеть и с криком “сколько же он его будет мучить”, выхватил из кармана куртки нож... Как прижал Сацюка к спинке сиденья автомашины и бил, бил, бил... Чистосердечно признавшись в совершенном преступлении, Геннадий Колесников явно рассчитывал на снисхождение, гуманность закона и на...мужскую солидарность. На то, что по обе стороны следственного стола — мужики. Пусть один допрашивает, другой отвечает. Но им обоим должна быть одинаково невыносима мысль о том, что противоречит человеческому естеству, нормальным половым связям. В общем-то никакого преувеличения насчет этой самой солидарности не было. И первоначально на следствии обвиняемому вменялось убийство в состоянии аффекта, душевного волнения. А это грозило 5-летней отсидкой в “зоне”, с чем Колесников был вполне согласен. Он даже просил, чтобы его после суда не направляли в колонию на Гомельщине, где у него много знакомых. Лучше — в Минскую область, так будет спокойнее. От своих показаний дьякон отказался уже на последней стадии следствия. После того, как узнал, что его вина переквалифицирована. “Преступление совершено в состоянии алкогольного опьянения, с особой жестокостью” — к такому выводу пришло следствие, получив заключение судмедэкспертов. А это уже совершенно иная статья УК и иное наказание. “Подсобил” и новый адвокат. Ознакомившись с уголовным делом, он ухватился за то, что, по его мнению, могло спасти подзащитного. “У них ничего нет. Никаких вещественных улик, кроме твоих показаний. Откажись от них...” Колесников отказался сразу и бесповоротно. На первом судебном процессе, проходившем в Бресте летом 2000 года, он заявил, что оговорил себя. Азначит, никого не убивал и полностью невиновен. А чего стоят аудиозаписи, которые тоже оглашались в суде! Заметим, в СИЗО с санкции прокурора области была установлена записывающая аппаратура. Она и позволила услышать Колесникова, когда тот оставался самим собой, а не выглядел безобидным агнцем на скамье подсудимых. Так о чем же он откровенничал в камере? “Я не жалею, я его казнил...” “У него под ногтями осталась моя кожа...” “Он не думал, что я его убью. Убил я свинью эту, зарезал, как собаку...” “Я другого слова для него не знаю: сдох, скотина...” Эти “откровения” подсудимого, как, впрочем, и другие материалы предварительного следствия, а также показания свидетелей, были положены в основу приговора. Под председательством судьи И.Борисова суд пришел к заключению, что убийство действительно совершено на почве неприязненных отношений и гомосексуальных притязаний. Причем убийство умышленное, с особой жестокостью. Отдельный эпизод — ночное проникновение в церковный домик и вскрытие сейфа отца Михаила. В этом Колесников тоже признался как об инсценировке, чтобы пустить следствие по ложному следу. В этой части суд снял с него обвинения в убийстве “с корыстной целью”. Однако, как показали дальнейшие события, восклицательные знаки в приговоре ставить рано. 20-летний срок, к которому был приговорен дьякон Геннадий Колесников, не прошел “экспертизу” в Верховном суде республики. Как говорят некоторые юристы, под благовидным предлогом (сбора новых доказательств) уголовное дело было возвращено на дополнительное расследование, а сам приговор отменен. Хотя истинная причина может быть и в другом: коллегия Брестского областного суда, анализируя обстоятельства убийства отца Михаила, осмелилась вынести частное определение в адрес Митрополита Минского и Слуцкого Филарета. О чем шла речь в этом частном определении — догадаться нетрудно, учитывая нравственно-этический характер преступления, совершенного в церковной среде. Тем самым пятно ложилось на всю церковь. Подумать только, священнослужители убивают друг друга!..Говорят, разобиженный Филарет тут же направился к президенту. А в результате судебной машине ничего не оставалось, как дать задний ход. Новые судебные слушания в Бресте, начавшиеся летом 2001-го и затянувшиеся до глубокой осени, проходили под председательством нового судьи. Но еще до тот как Войнеховский объявил о начале процесса, в судебных кабинетах и коридорах открыто признавали: будет оправдательный приговор. Иначе — неприятности, вплоть до того, что судья-бедолага может лишиться работы... Родственники отца Михаила, присутствовавшие на судебных слушаниях, возмущались. Они понимали, куда дует ветер, когда от обвинительного заключения, представленного следствием, постепенно ничего не осталось. — Мы не пришли на оглашение приговора, потому что все было похоже на спектакль, — говорит Андрей Сацюк, сын погибшего. — Это как пощечина, глумление над памятью отца. Я изначально, еще до того, как был арестован Колесников, ощущал: если кто и мог посягнуть на жизнь отца, принести горе нашей семье,—так это он, жестокий и циничный человек“. Семье убитого священнослужителя суд отказал в какой-либо материальной компенсации. Причина проста: подсудимый Колесников полностью оправдан. В приговоре отметаются все доводы его вины, опровергаются материалы, собранные в ходе предварительного следствия и дополнительного, как того пожелал Верховный суд, расследования. Признательные показания дьякона? — Оговорил самого себя... Свидетели? — Им верить нельзя...Следственный эксперимент? — Он проведен нечисто... Даже аудиокассеты из СИЗО, на которых голос Колесникова об ”убитой скотине“, — и те не признаны судом достоверными. Не было никаких гомосексуальных домогательств, не было мотивов преступления... И точка! Сегодня Колесников на свободе. Вернулся в Гомель, снова служит дьяконом, призывая к любви к ближнему. И одновременно раздает интервью журналистам. Когда его спрашивают об убийстве отца Михаила или сексуальной ”подноготной“, он делает большие глаза: ”В отношении меня таких домогательств не было. Я просто посмеивался над его сексуальной ориентацией...“ Но так не бывает. Шутки в обнимку со смертью не ходят. И кроме земного, есть еще Божий суд. Придет срок — что скажет там о своих грехах дьякон? Валерий МОЛОЧНИКОВ P.S. Как мы уже сообщали, прокурором Брестской области В.Омельянюком принесен протест на оправдательный приговор, вынесенный Геннадию Колесникову. Напомним, что, возвращая уголовное дело на дополнительное расследование, Верховный суд недвусмысленно определил: оснований для его прекращения в отношении Колесникова - нет. Каков теперь будет вердикт высшей судебной инстанции?